Вот в этом ее раздражении, что сын все время здесь, и в ужасе, что он может куда-то деться, вся мама и состояла. Ни разу Шибов не был в пионерском лагере, как ни просился. Что-то она знала такое о пионерских лагерях, чего не знал Шибов. Кажется, мама думала, что ее сына кто-то начнет домогаться или что-то такое. Может, в ее детстве с ней такое было и оставило след на всю жизнь. Несмотря на весь свой предыдущий аскетизм, а заключался он в том, что после развода с отцом Шибова мама ни с кем не крутила, многие ее мысли клонило в одну сторону.
Шибов был любимчиком классной руководительницы. Она заходила к ним в гости чаще, чем к остальным, заносила книжки, которые Шибову стоило бы прочитать, даже летом заглядывала, даже и когда никого, кроме Шибова, не было дома, о чем-то они там разговаривали, о всяком летнем житье, Шибов поил ее чаем, и она уходила. У нее самой было двое детей: дочь лет шести, сын лет пятнадцати; видимо, имелась у нее какая-то пустота в душе, которая заставляла ее тащиться к Шибову в самый далекий от нее конец поселка, чего-то не хватало ей в ее собственных детях.
Мама, узнав об очередном таком визите, спросила:
– Тебе муж Лидии Сергевны по шее не надает за ваши беседы?
И вроде спрошено было по-доброму, но Шибов вспыхнул, будто уличили его в чем-то стыдном, хотя ничего плохого он не делал, ничего плохого не делала и Лидия Сергеевна. Когда Шибов прекратил сообщать маме, что классная руководительница забегала снова, все равно имелись бабушки на лавочке возле подъезда, и были уже другие слова:"
"– Может, ты как-нибудь уже станешь взрослее и перестанешь чужим людям дверь открывать? Даже не знаю, что с тобой будет, если я вдруг сдохну.
А сама согласилась, чтобы приехала в гости прорва родственников дяди Паши, так что не хватило места в одной квартире. Шибов три дня и две ночи околачивался среди чужаков, которые общались в основном друг с другом, занимали кухню и туалет, курили повсюду, скандалили, один раз даже подрались.
Чужая девочка выреза́ла бабочек из атласа-определителя беспозвоночных, брутальный мужчина с буквами “ВДВ” на плече описался в одну из ночей на шибовский диван, нисколько не смутился и больше удивлялся тому, до какой степени накатил, что даже не может вспомнить, как добрался от брата до Шибовых.
– Ничего, привыкай, – сказала мама, видя недовольство Шибова. – Больно нежный ты растешь.
