Не то чтобы меня прямо очаровывала красивая жизнь, да и русскому человеку, я уже тогда знал, стоит придерживаться неокрашенной водки (хотя водка тут была как раз первоклассная – экспортная “Столичная” в двухлитровых бутылках с ручкой), но все же сравнивать синий джин с “Бифитером”, тестировать сразу несколько сортов пива в ярких притягательных банках или разноцветные ликеры, ту или иную ветчину, сыр, невиданные печенья и вафли… Это было любопытно даже для ума, даже если забыть, что я в то время ходил почти все время голодный, а этот стол выглядел, словно перелетел из пространств тысячи и одной ночи.
И труднее всего мне было оторваться не от виски и вафель, а от фасованных орешков, у которых тоже имелось множество видов и вкусов.
Капитан, о котором я уже перестал вспоминать, объявился перед самым моим дипломом, я заканчивал большие листы с чертежами радиорелейных линий. Эта встреча вышла совсем короткой. “Раз у нас сложились отношения…” – сказал он, и я это, разумеется, проглотил. В общем, он знал и о моих попытках поступить во ВГИК, и даже о каких-то куда более призрачных желаниях, обсуждавшихся, может быть, в телефонных разговорах.
Выходило, они продолжали за мной следить уже просто так, на всякий случай. “Насчет второго образования – вы же понимаете, что мы имеем возможности, – сказал капитан. – А можно и на телевидение. Или вы вот однажды упоминали Высшие режиссерские курсы. (Упоминал? Что-то я не помнил, хотя в общем и не очень всерьез поболтать о чем-то подобном я любил.
) А если хотите – к нам. Для радиоинженера хорошая работа всегда найдется”.
Наверное, предполагалось, что стучать я буду теперь на ту богему, с которой познакомился у Хелен. Или на кого-то неведомого еще, кто явится в грядущем. Ну, я прислушался к себе. Нет, не хотелось. Отказ и сейчас мог, наверное, обернуться какими-то сложностями, но, по крайней мере, экзамен на военной кафедре был уже позади, отправить меня в армию могли попытаться теперь только младшим лейтенантом, и можно было просто тихо где-нибудь пересидеть – за офицерами не гонялись поименно.
Так что я поблагодарил и сказал, что хочу попробовать всего добиться сам.
И больше (за вычетом тех друзей, что потом объявят о себе, – но они по мне не работали) мы ни с капитаном, ни с его коллегами не встречались. По крайней мере так, чтобы я об этом знал.
А я отправился чинить населению телевизионные антенны. Это было обычное распределение на обычную умеренно дерьмовую работу.
