Учила чешский, который был совсем не таким простым, как мне казалось, – Инна Валерьяновна рассказала на занятии, что чешский находится как бы на полпути от русского к немецкому, и Ленка Сапожникова из немецкой школы приосанилась – а я немецкого тогда совершенно не знала и приосаниваться не стала. Выписывала в тетрадку “факты о Чехословакии”. Показывала на географической карте, где находится Крконоше. Распевала вместе с другими пионерами песенки, всегда начинавшиеся с указания места действия:
На том Божилецкем мосткуХрали там две пани в костку.
Храли, храли, храли,Аж се обехралиСходили се с мостку.Или вот такая:
На окне седела кочкаБыл хорки летни ден.На окне седела кочкаА коукала се вен.То ли это было совпадение, то ли Инна Валерьяновна специально подбирала такие тексты для советских пионеров – этого я сказать не могу. Как не могу и удалить из памяти слова чешских песен.
Абсолютно всё в нашем КИДе Инна Валерьяновна делала сама. Никаких других сотрудников я не помню – она отвечала и за песни, и за танцы, и за географические викторины, и за встречи делегаций чешских рабочих, приезжавших из Пльзеня в Свердловск, чтобы обмениваться металлургическим опытом.
Приезд чехов – это был, честно говоря, главный аттракцион для всех членов нашего клуба. Именно к нему мы готовились целый год – зубрили стихи, штудировали передовицы газеты Rudé právo, а самые продвинутые учились готовить блюда чешской кухни (хотя мне уже тогда казалось странным пытаться удивлять чехословацких гостей их собственными кнедликами – это все равно как угощать русских борщом в Париже).
Предвкушая первый визит иностранцев, я донимала папу, безуспешно пытавшегося укрыться от меня в своей комнате с газетой:
– Ты видел когда-нибудь чехов?
– Видел, – вздыхал папа, жалобно смотря на нетронутый “Советский спорт”. – На конгрессе в Москве.
– И как?!
– Что как?
– Ну как они выглядят-то?
Папа нетерпеливо шелестел газетой:
– Люди как люди.
Рожек у них нет.
Я была крайне разочарована таким ответом, уходила в детскую и мечтала, мечтала, мечтала… Не знаю, что уж я там такое себе навоображала, но, когда настоящая делегация чешских рабочих поднималась по лестницам Дома культуры (красно-зеленая ковровая дорожка прижата к ступеням специальными скобами, а бюст Ильича под фикусом блестит, как свежий зефир), я ощутила такое же точно разочарование.
