Вместо обычного яркого костюма и блестящего головного убора с перьями и стразами на парне была черная одежда с четкими линиями и довольно простым фасоном. Признаюсь честно, Люциану даже шла такая аскетичная строгость. Она делала его более взрослым и серьезным.
Фыркнув, я закрыла глаза, предоставив девушкам творить красоту. Все равно потом все смою. Правда, немного напрягало, что из всех моделей Люциана (а у него в показе участвовало еще десять девушек) я шла первой.
Когда заикнулась об этом, парень сделал страшные глаза.
– Ты же королева показа! Разумеется, тебе надо прийти раньше всех.
После макияжа пришла очередь прически. Тут гений модельного мира не собирался стоять в стороне. Подошел, довольно цокая языком, а в руках – длинные тонкие спицы.
– Эй, – выдала я, подозрительно на него уставившись, – даже не думай подходить ко мне с этим.
– Расслабься, – отмахнулся тот, – я отличник по скульптурной магии.
– Это должно меня успокоить? – огрызнулась в ответ.
– Металл пластичен в моих руках. Поверь, я знаю, что делаю.
И одна из спиц красиво изогнулась, становясь мягкой и изящной, и начала принимать форму какого-то цветка. Прическа с металлом, от тяжести которого почти сразу заболела голова, заняла больше часа.
Потом подтянулись остальные девушки, а меня отправили сидеть в халате в сторонке и готовиться к показу.
– Да я готова, – устало огрызнулась, пытаясь понять, как вообще уговорила себя заняться этой ерундой.
Ах да, я не соглашалась. Меня заставили! Просто шантажировали и не оставили выбора!
Для поднятия настроения мне принесли прохладные напитки и целую корзину спелой черешни.
И где только нашли в конце мая?
– Много не ешь, не влезешь в платье, – предупредил Люциан.
– Ну и отлично, – заявила я, демонстративно отправляя ягодку в рот и не забыв провокационно подмигнуть парню.
И вот наконец наступил вечер. Вроде ничего не делала, а уже успела страшно устать. От чрезмерного макияжа чесалась кожа и слезились глаза. От тяжелой прически ныла и зудела голова.
Страшно хотелось запустить пальцы в прическу и от всей души почесаться. Но за мной пристально наблюдали, не давая даже шанса уничтожить все это великолепие.
Я уже начала считать минуты.
– Все. Пора одеваться! – скомандовал наконец Люциан, захлопав в ладоши.
Если прическу и макияж мне делали первой, то одевали – последней.
– Слушайте, ну сколько можно? – прорычала я, вскакивая с мягкого кресла.
От длительного сидения у меня ныло все тело и затекли мышцы.
– Да.
