Не надо быть магом, чтобы понять, кто именно явился ко мне в номер.
Сначала я привстала, потом снова села, затем вскочила с кровати, но далеко не ушла, застыв на полпути к двери. Сердце вновь заколотилось как сумасшедшее, а я заметалась, пытаясь понять, что делать.
Стук повторился.
– Меган, открой, пожалуйста.
Калеб. Ну, конечно, Калеб. Кому еще являться ко мне в номер поздно вечером.
Та-а-ак, Меган, успокойся! Это ничего не значит… может… может, он за пальто пришел! Точно! Он пришел за пальто!
Поправив волосы, я запахнула полы халата и бесшумно подошла к двери.
Приоткрыв ее, взглянула на мрачного дракона, который стоял передо мной с влажными волосами в брюках и рубашке, которую успел застегнуть наполовину.
– Пришел забрать пальто?
Хотела спросить насмешливо, но не вышло. Голос предательски ломался и дрожал.
Мужчина смотрел на меня. И чем дольше смотрел, тем сильнее вытягивался его зрачок и тем ярче сверкали золотом глаза.
– Пришел, – хриплым голосом произнес он, делая шаг вперед.
Я невольно попятилась.
"
"– Пришел забрать… свое, – хлопнув дверью, закончил Калеб, делая еще один шаг вперед.
И на этот раз я не отступила.
Все гневные слова (ничего у него тут нет и быть не может, ну кроме пальто, разумеется!) так и остались несказанными.
Дракон, подавшись вперед, схватил меня за руку, рывком притянул к себе, с силой впечатав в грудь, и припал к моему рту в безумном голодном поцелуе. И этот поцелуй был таким ярким и сумасшедшим, что все вопросы и сомнения просто растворились под натиском обоюдоострого наслаждения.
Слабо застонав Калебу в губы, я обхватила его за шею, прижимаясь так тесно, насколько возможно.
Этот поцелуй, прикосновения, сбивчивое рваное дыхание и дрожь по телу говорили больше тысячи слов. Именно они показывали то, в чем мы боялись признаться даже самим себе, – желание! Безумное, бесстыдное, откровенное и очень-очень жгучее. Такое сумасшедшее и головокружительное, что было даже немного страшно затеряться в нем, потерять себя.
Встав на цыпочки, я зарылась пальцами в его густые светлые волосы, а наши языки сплелись в страстном танце.
Этим мужчиной невозможно было напиться. Им нельзя было надышаться. Его нельзя было забыть. Хотелось еще, еще и еще. Целовать, обнимать, касаться и позволять все что угодно.
Никаких запретов, никаких сомнений и уязвленной гордости вперемешку с гордыней. Я готова была уступать ему, готова была покориться сильным рукам и порочным губам.
Но это совсем не означало, что я стану пассивно стоять.
