Так не бывает! Так везет или благословенным Богом или безумцам! Но в тот день я определенно была безумна.
Я бросила флайер и угнала катер. Далеко уводить в космос катер нельзя, просто не хватит ресурсов, но мне и не нужно было далеко. В этот момент я жаждала одного: не умереть на этой чертовой планете. Умереть — да, но только не здесь, не на их территории.
* * *Я ушла от обстрела, естественно, меня не хотели отпускать с планеты, но я ушла. Все мое мастерство, весь мой опыт в пилотировании были использованы в этот момент и дали мне уйти, туда, в черноту космоса.
И если я умру, то пусть я умру там.
Пилоты должны умирать в космосе.
Последнее, что я запомнила, это как запустила в радиоэфир трансляцию слова: «Орёл».
12
Я видела пустыню Сьеры, ту самую, где мы с Александром впервые по-настоящему познакомились. Песчаный ветер, потрескавшаяся глиняная почва, только солнце не палящее и смертоносное, а теплое, согревающее.
Тайлер сидит на стволе дерева, поваленного бурей.
На нем непривычная одежда, белая рубашка и черные брюки, будто на праздник. Я опускаю взгляд и обнаруживаю, что тоже одета торжественно: темно-синее платье с летящим подолом и босоножки на высоких каблуках.
Александр улыбается мне и протягивает руку навстречу, я шагаю к нему и поражаюсь, как легко могу передвигаться на шпильках, которые ступают по потрескавшейся глине, как по паркету.
Я подхожу и сажусь рядом, мы молчим, ветер колышет волосы и юбку моего платья.
— Ты не боишься? — спрашиваю я, ловя его взгляд и утонув темно-карих глазах.
Какой-то удаленный уголок сознания подсказывает, что я не всегда могла видеть их такими, словно что-то прикрывало этот темный глубокий цвет, нечто светлое, холодное. Но я не могу вспомнить. И не хочу.
Александр улыбается краем губ, а потом отворачивается и задумчиво смотрит даль.
— Не боятся только дураки, — отвечает он. — Но своим страхам нужно смотреть в лицо.
И я смотрю ему в лицо, именно потому, что он мой самый большой страх, страх потерять его навсегда.
Александр снова поворачивается, смотрит на меня, щурясь от яркого солнца, а я пытаюсь запомнить каждую его черточку, словно скоро, действительно, его потеряю. Я не помню, почему мне так кажется. И не хочу помнить.
Как я только могла подумать когда-то, что Рикардо Тайлер красивее своего брата. Здесь и сейчас Александр кажется мне совершенством.
— Почему ты так смотришь? — ехидно интересуется он.
