Говорят, когда отключаются эмоции, тело реагирует куда лучше. А эмоций у меня не было, меня вообще не было, меня только что не стало, там наверху. Меня больше нет, но и вам, ублюдкам, не жить.
Едва приземлившись, и еще даже не выпрямившись, я выстрелила с двух рук, уложив сразу двоих. Третий успел выстрелить в ответ, я ушла в перекат, выстрелила уже из-под прикрытия стоящего рядом флайера. Попала.
Из другого конца гаража послышался грохот бегущих ног.
Я должна была угнать флайер, я должна была спасаться. Александр этого хотел, он просил…
Я прострелила замок, забралась в флайер, включила двигатель.
Я должна была направить его к выходу, выбить дверь и попытаться уйти. Как тогда, с дредноутом, попытаться уйти из-под огня. Я должна была…
К черту! Вы так просто не отделаетесь!
Я подняла флайер в воздух всего на полтора метра над землей и повернула не в сторону выхода, а навстречу преследователям.
Около трех десятков. Хорошо.
Они не успели даже выстрелить. А если бы и успели, наверняка, мой флайер имел бронированное покрытие.
Я просто сожгла их всех из встроенного плазменного оружия, а потом снова посадила флайер.
Нет, карамеданцы, вы так просто не отделаетесь, вы отняли мою жизнь, а я отниму ваши.
Я действовала на автомате, словно я робот, я просто тело, тренированное тело, способное убивать.
Я выстрелила, даже не оборачиваясь, заслышав за спиной шаги, подошла, подобрала плазменное ружье, которым молодой карамеданец не успел воспользоваться.
Александр говорил, игры кончились. Нет, игры начинаются сейчас.
Я забрала у убитого нож, отрезала себе платье до длины «мини», чтобы не мешало, перехватила поудобнее ружье и направилась обратно к входу в здание, из которого должна была бежать.
Направляющийся навстречу отряд я полила плазменной струей, даже не взглянув на них перед этим. Только из-за скорости мне и удалось их опередить. Ведь им нужно было увидеть, в кого они стреляют, в своих или чужих. У меня своих здесь больше не было. Моя боль, моя любовь и моя ненависть слились во мне воедино и требовали мести.
Я не сожгла карамеданца, шедшего последним, ему лишь слегка опалило волосы и отбросило назад. Сейчас он как раз поднимался с пола и пытался поднять уцелевшее оружие.
— Не советую, — мой голос напоминал мне самой воронье карканье. — Встал!
Молодой, совсем молодой, лет восемнадцать. Плевать…
— Мне нужен пульт активации программы уничтожения.
— Я… я… — затрясся парень. — Я не предам…
Я выстрелила ему в плечо. Рука задымилась, повисла плетью.
