— Только тебе? — вне всякого сомнения, Тиффани бы обиделась, еще бы, ее притащили невесть куда, заставили переодеться, держать язык за зубами, да еще и терпеть общество какой-то девчонки-задиры.
— Извини, дорогая, но только мне, — Тайлер притянул меня к себе, обнимая. — Тебя займет Диана.
— О, ну если Диана, — пробормотала я.
* * *Как и было обещано, вице-адмирал забрал Александра с самого утра, а мне предоставили время до обеда, чтобы я могла не торопясь собраться и дождаться, когда за мной заедет Диана.
Возможно, правильна женщина, действительно, провела бы эти несколько часов у зеркала, приводя себя в божеский вид, я же бессовестно проспала до самого звонка жены Дункана, и все мои приготовления состояли из принятия душа и расчесывания.
Первым делом Диана повезла меня по магазинам. Как я ни спорила с ней, что у меня есть деньги, женщина ни в какую не уступала, и оплатила все мои покупки. Под ее напором, мне пришлось перемерить кучу платьев и туфель, а потом, к моему ужасу, скупить их все. Кажется, теперь я смогла бы жить на Эйдане целый год.
Столько платьев в гардеробе не было даже у Клэр Хуол.
После того, как мы завезли обновки в наше временное жилье, где, кстати говоря, Диана заставила меня переодеться, мы отправились в так называемый «женский клуб», чтобы я могла познакомиться с представительницами высшего общества, по совместительству подругами Дианы.
Видимо, женская дружба на Эйдане не имела никакого отношения к возрасту, а только к социальному статусу. Диана называла своими подругами и восемнадцатилетнюю девочку и пожилую женщину, годящуюся ей самой в матери, а мне в бабушки.
Чем мы занимались весь остальной день? О, это был один из самых долгих дней в моей жизни. Точнее, первый из самых долгих дней, но я тогда еще об этом наивно не знала.
Меня учили вышивать и дружно, но беззлобно смеялись, когда я то и дело прокалывала себе палец. Потом дамы принялись музицировать и петь, из соседней комнаты привезли фортепиано на колесиках, молоденькая Кларисса стала играть незнакомую мне мелодию, а ее ровесница Луиза петь песню о несчастной любви.
Не спорю, музыка и песня были красивыми, и первую я слушала с искренним интересом и даже восторгом. Но когда пошла десятая по счету песня — слезливая история любви юной девы к прекрасному солдату, мне захотелось заткнуть уши, а еще лучше начать биться головой об стену.
Но вскоре появилась кандидатура для биться об стену получше, чем моя собственная голова — пришла Эльза Хеннеси.
