А на Новом Риме наш соглядатай сошел с рейса и его заменил куда более опытный экземпляр. С чего я так решила? Да потому что даже Тайлер потратил целых два дня, пока его вычислил, хотя корабль, обслуживающий направление Новый Рим — Эйдана, шел полупустым. И это несмотря на то, что данный рейс совершался всего лишь раз в месяц.
Больше всего на свете я боялась, что от перенапряжения начну разговаривать во сне или отвлекусь и на автомате назову Александра настоящим именем. Но во время нашего очередного короткого разговора в душе Тайлер заверил меня, что на его памяти во сне я ни разу не болтала, разве что храпела пару раз.
За что тут же получил от меня болезненный тычок под ребра, и еще несколько минут давился беззвучным смехом и не мог выйти из ванной.
Вообще, если оставить в стороне переживания о том, что ждет нас на Эйдане, убрать из нашего общения фальшивые имена и непривычно слащавые обращения, путешествие шло хорошо, а провести столько времени наедине нам удалось вообще впервые за время нашего знакомства.
Энтони Гиббс называл это вторым медовым месяцем. Тиффани соглашалась и радовалась. Я же настоящая считала это время короткой передышкой.
* * *На Эйдану мы прибыли спустя семнадцать дней с нашего отлета с Альфа Крита.
— Ну, вот и прибыли, — провозгласил Тайлер, собирая, разложенные по каюте вещи.
— Волнуешься? — я даже не знала, кто из нас это спросил: я настоящая или выдуманная Тиффани.
Александр весело мне подмигнул, без слов давая понять, что он и не думал волноваться, а вот ответил за Энтони самым что ни на есть серьезным голосом:"
"— Я не был тут с детства.
И не уверен, что стоило вообще приезжать, ты же знаешь.
Это было основной частью нашей легенды: Энтони был обижен на отца много лет, именно поэтому-то так отреагировал и отказался куда-либо ехать, когда ему пришло извещение о смерти адмирала, а потом остыл и поразмыслил (а заодно и послушал советы мудрой жены), решил, что приехать почтить память родителя — его священный долг.
— Стоило, — заверила я.
— Есть вещи, которые нужно сделать, чтобы потом спокойно спать по ночам.
Александр округлил глаза в ответ на мое философское высказывание и замахал на меня руками, прося перестать нести всякий бред, пока он не рассмеялся в голос. Забавно, если какое-то время общаться только взглядами и жестами, слова становятся нужны все меньше.
Я, конечно же, сделала оскорбленное лицо, но потом сдалась и изобразила, как закрываю губы на невидимую «молнию».
