Покинув Карамеданскую Империю, он потерял всякую связь с отцом и своей семьей считал только мать. По прошествии многих лет адмирал пытался наладить с сыном контакт, отослал ему несколько писем с извинениями, но получил жесткий отказ — Энтони не желал иметь дело с человеком, который предпочел сыну карьеру. Известие о смерти Эндрю Гиббса также не взволновало Энтони, он отправил сослуживцам отца ответное сообщение, что сожалеет о его гибели, но на похороны не приедет, и продолжил жить своей обычной жизнью на Альфа Крите.
Что было особенно ценно для нас, так это то, что, все еще лелея свою детскую обиду на отца, Энтони даже не соизволил записать видео-файл для ответа на «похоронку», а послал равнодушное текстовое сообщение. Следовательно, никто на Эйдане не знал, как выглядит сын адмирала во взрослом возрасте.
Когда мы вернулись на «Прометей», полным ходом началась подготовка к операции, ведь нам требовалось обставить приезд Энтони Гиббса с женой на свою историческую Родину так, чтобы его личность ни у кого не вызвала ни единого подозрения.
О моем побеге Александр больше не упоминал, вообще сделал вид, что его не было, и я была ему за это невероятно благодарна. Однако от Эшли такого великодушия ждать не приходилось. Нет, Рис не строил из себя обиженного, не пытался меня избегать, так же здоровался, улыбался при встрече, но вел себя настолько вежливо, что у меня сводило зубы.
Наверное, мне следовало извиниться еще в первый день, но я не могла найти нужных слов, а потом Эшли с Александром настолько погрузились в подготовку к внедрению на Эйдану, что я просто-напросто никак не могла поймать старпома, чтобы поговорить наедине.
* * *После завтрака я сидела за барной стойкой, допивая кофе, и с тоской смотрела, как Александр с Эшли скрываются в дверном проеме. Тайлера я в эти дни почти не видела, он вручил мне файлы, касающиеся Тиффани Гиббс, в которую мне предстояло в скором времени перевоплотиться, а сам пропадал до самой ночи в компании Риса и Кленси, что-то планируя и оттачивая легенду до идеала.
— Чувство вины — неприятная штука.
Я так задумалась, что вздрогнула, когда голос кока раздался совсем рядом.
Я подняла глаза и встретилась с понимающей улыбкой Глеба Кули, остановившегося напротив меня с противоположной стороны стойки.
— Да уж, — протянула я, не став опровергать истинность его слов. Иногда мне казалось, что кок знал обо мне и моих переживаниях больше, чем я сама.
