Он же должен был «обрабатывать» Гиббса? Неужели моя чертовская «везучесть» снова сыграла со мной злую шутку, и Тайлер вернулся на корабль как раз тогда, когда я с него сбежала?
Когда я думала, что Эшли меня убьет за вранье и побег, я прекрасно понимала, что «убьет» — сильное преувеличение, отчитает, обидится, пригрозит больше никуда не пускать, если это будет зависеть от него. А вот Александр, навряд ли, будет так мягок, по крайней мере, судя по выражению его лица, которое не предвещает мне ничего хорошего.
Тем не менее, я благоразумно держала язык за зубами, пока мы не покинули полицейский участок.
Тайлер отдал дежурному на выходе полученные от сержанта бумаги, и мы, наконец, вышли из мрачного здания на залитую солнцем улицу.
— Что происходит? — зашипела, пытаясь выдернуть руку из захвата. — Может, хватит меня держать, будто я сбегу?
Если бы взглядом можно было поджечь, я бы сейчас запылала, как факел.
— Вот когда я буду уверен, что ты не сбежишь, тогда и отпущу.
Я почувствовала, что краснею. Черт, снова он отчитывает меня, как школьницу, и снова я понимаю, что была неправа.
Черт-черт-черт!
Мы в молчании прошли к стоянке и подошли к небольшому флайеру, рассчитанному, максимум, на четырех человек. В отличие от меня, Александр не воспользовался общественным транспортом, а взял флайер напрокат.
Тайлер отпустил мою руку только тогда, когда я уселась на переднее сидение, а он захлопнул дверцу. Сам Александр занял водительское место, что было непривычно, всегда, когда мы куда-то летали, пилотировала я.
Молчание затягивалось.
Тайлер легко поднял флайер, выведя его с узкого парковочного места, несколькими движениями опытного пилота.
— Хм, хорошо водишь, — оценила я, когда мы взлетели вверх и вошли в магистральную ветвь, идущую над городом. — А катер тоже умеешь?
— И «Прометей», если тебе интересно, — сухо ответил Тайлер, он злился, — даже могу провести через «окно», если понадобится. Ты не знаешь еще многих моих талантов. Но до тебя в пилотировании мне далеко, так что можешь не волноваться.
Я молчала, изучая сложенные на коленях руки. Ссориться, отстаивая свою точку зрения, это одно, а вот осознавать, что поступила глупо, — совсем другое.
— Глупо получилось, — пробормотала я, избегая смотреть на него.
— Миранда, — тихо попросил Александр, — давай мы долетим до места, сядем, и тогда ты выскажешься, а я вдоволь на тебя поору. Но если ты начнешь сейчас, мы разобьемся.
— Хм, — я хмыкнула и прикусила язык.
* * *Мы молчали всю дорогу.
