Вот, кто с самого начала знал, что происходило на самом деле…
Наверняка, и мама знала…
Они учили меня с детства, что Земля — прародительница человечества, все остальные планеты никогда не достигнут ее величия, что истинные уроженцы Земли превосходят чужеземцев во всем. Только моя ненависть непосредственно к лондорцам и спасла меня от всеобщего «зомбирования», Ник спас… Нет, мне не хотелось думать, что он знал правду.
От осознания той лжи, в которой я прожила столько лет, стало так тоскливо и горько. Умела бы плакать, наверное бы, разревелась, но слез по-прежнему не было.
Я выяснила то, зачем пришла, и надо было бы встать и уйти, успеть вернуться на «Прометей» до темноты, но я не смогла заставить себя это сделать. Начала читать про ход войны.
Какой только черт меня дернул это читать?!
Я узнала, что земляне не брали пленных, они стреляли на поражение. Противник мог сдаться, показать «белый сигнал», но в ответ на это получал лишь залп из всех орудий. А однажды один из лондорских кораблей пропал с радаров, и Земля объявила, что взяла экипаж в плен и предложила обменяться на землян, удерживаемых Лондором.
Лондор согласился, бумаги были подписаны, встреча состоялась. Только на встречу прибыли не плененные лондорцы, а вооруженные земляне, забравшие своих соотечественников и расстрелявшие лондорских парламентеров. Бывшие же пленники Лондора, вернувшиеся домой, говорили о хороших условиях содержания…
Я не выдержала и захлопнула книгу.
Всю свою жизнь я гордилась своей Родиной, гордилась тем, что я землянка, что служу своей планете, я готова была за нее умереть.
Впервые мне было тошно, тошно и стыдно за свою планету, планету, на которой я больше никогда не смогу стать «своей»…
* * *Не знаю, сколько времени я копалась в архивах, гонимая каким-то мазохистским упрямством, но когда поняла, что больше не выдержу, за окном было совсем темно.
Я выходила из «Мировых Архивов» как сомнамбула.
— Эй, подождите! — крикнула мне вслед служащая, но я не остановилась, мне нужно было на воздух, срочно нужно было на воздух.
Погода на улице испортилась, как и мое хорошее с утра настроение. В воздухе висела крупная морось, оседая на лице, волосах и одежде.
Нужно было включить коммуникатор и сообщить Эшли, где я, что со мной все в порядке, а потом отправляться к стоянке флайеров и лететь в космопорт, но я не могла найти в себе силы, чтобы позвонить. Я должна была взять себя в руки и успокоиться прежде, чем заговорю с кем бы то ни было.
