Выполнив всю необходимую работу и запустив роботов-уборщиков, я подсела за стойку к Кули.
— Глеб, из-за чего началась «Тринадцатилетняя война»? — спросила я в лоб.
Кок нарезал овощи, но отложил нож и удивленно поднял на меня глаза:
— Это вопрос с подвохом?
Я покачала головой:
— Просто ответь.
— Ладно, — Кули посмотрел на меня, как на сумасшедшую, разве что пальцем у виска не покрутил. — Во время учений земляне сбили свой же пассажирский лайнер, а представили все так, что это сделал Лондор, и объявили войну. Когда открылась правда, война была уже в разгаре.
Я опустила глаза.
— Понятно.
— Морган, да что с тобой? — недоумевал кок. — На тебе лица нет. Я что-то не то сказал?
Не то, в том-то и дело. Вы все говорите совсем не то, что я хочу услышать…
— Нет, все нормально, — соврала я, спрыгивая с высокого стула. — Спокойной ночи, потом поболтаем.
— Пока, — растерянно пробормотал Глеб, но не стал спорить.
Доказательство я получила одно: лондорцам известна именно та версия, которую мне изложил Тайлер.
Считала ли я, что Александр соврал сам и подговорил экипаж поддержать его? Определенно, нет. Он бы никогда так со мной не поступил. Следовательно, Тайлер сам верил в то, что говорил.
Но кто сказал, что своих граждан обманывает Земля? Возможно, именно Лондор заставил своих поверить в эту сказку, дабы обелить собственное имя.
Мне, определенно, нужны были доказательства, но только не те, которые я могла бы получить на «Прометее». Да, не от лондорцев.
* * *Я пришла к каюте Тайлера и еще несколько минут переминалась с ноги на ногу возле нее.
Было уже поздно, большинство членов экипажа легли спать, но я знала, Александр в такое время никогда еще не ложится.
Я чувствовала себя ужасно, вышло так, что мы, действительно, почти поссорились. От этого на душе было скверно. Я ведь еще четыре месяца назад решила для себя, что противостояние Земли и Лондора, и мои эмоции по поводу «Тринадцатилетней войны» не имеют никакого отношения к моим чувствам к Александру. Есть только я и он, все остальное, когда мы вместе, не важно.
Я постучала.
Замок его каюты давно был настроен на мою ладонь, но сегодня я чувствовала, что должна предупредить о своем приходе.
Он открыл почти сразу, ровно через такой промежуток времени, какой потребуется, чтобы встать с койки и дойти до двери.
Александр застыл на пороге, подперев плечом дверной косяк, и просто смотрел на меня, не произнося ни слова. Я все же ошиблась, видимо, он собирался ложиться, потому как был без футболки.
