Что тогда? Как бы при таком раскладе должна была бы поступить истинная землянка-патриотка?
Я сглотнула, уловив, к чему он клонит. Тем не менее, Александр ждал ответа, и я честно его дала:
— Патриотка должна бы была потребовать высадить ее на ближайшей станции, а затем связаться со своим командованием и доложить о происшедшем. В случае отказа отпустить ее добровольно, она бы устроила диверсию, а затем совершила побег.
Тайлер снова посмотрел мне в глаза, и я поняла, что он спросит еще прежде, чем он это озвучил.
И мне чертовски захотелось, чтобы он этого не говорил.
— Миранда, когда срок твоего назначения закончится, ты вернешься на Землю?
Ну, вот и все. Я все эти дни ждала, когда же Тайлер поднимет эту тему, а он молчал. А теперь, когда эти слова были произнесены, мне адски захотелось отмотать пленку назад.
Прямой взгляд и прямой вопрос — они требовали такого же прямого ответа. Лгать — только не Александру.
— Да, — сорвалось с моих губ.
В его лице ничего не изменилось, но я была готова поклясться, что это спокойствие дорого ему стоило.
— Ты этого действительно хочешь?
— Нет, — так же честно ответила я, сама мысль о расставании сейчас казалась мне невыносимой. — Но это мой долг.
— Тогда ты должна уйти сейчас.
Мне захотелось зажмуриться, но я сдержалась. Я тоже могу выглядеть спокойной, когда мою душу разрывает на части.
— Что бы ни сказал Рикардо, — продолжал Александр, — что бы ни было написано в официальных отчетах, твоей репутации на Земле придет конец, ты станешь изгоем, и, что бы ты ни говорила, все до конца жизни будут считать, что ты «снюхалась» с лондорцами и предала Родину.
Мне хотелось возразить, возмутиться, заявить, что он ошибается, что все это напрасные опасения. Но я молчала. Тайлер был прав во всем, в каждом произнесенном им слове.
Я опустила глаза, уставилась на переплетенные на коленях пальцы. Я не знала ответов, но я точно знала одно:
— Я не уйду сейчас, — я снова вскинула голову и встретилась с ним взглядом.
— Не сейчас, — повторила тверже.
— Миранда, двадцать шесть дней, — значит, он тоже считал! — Всего двадцать шесть. Легче не станет… Если ты намерена уйти, — добавил Александр, выдержав паузу."
"— А у меня есть выбор? — вскинулась я, не видя смысла сдерживаться. — Я хочу остаться с тобой больше всего на свете, но что я могу? Мое назначение закончится, и мой долг вернуться и предстать перед командованием.
