В ее взгляде сквозит какая-то эмоция — эмоция, которую она пытается скрыть. У меня нет времени, чтобы попытаться расшифровать ее, прежде чем она в мгновение ока превращает свои черты в нейтральные.
— Да, я спасла ему жизнь. Не так ли, Ваше Высочество? — Она обращает свой взор на меня, ее улыбка превращается в вызов.
— Значит, ты все-таки знаешь мой титул. — В моих словах звучит сарказм, а в уголках губ играет улыбка. — Знаешь, я не был уверен. Ведь там, в переулке, ты называла меня совсем по-другому.
Она улыбается во все зубы. — Я уверена, что то, как я тебя назвала, было оправдано. — Пауза. — И точно. — Улыбка. — И заслуженно.
Наглый ублюдок.
Ее глаза, ее улыбка, ее тон — все в ней кричит об этих двух словах. Кричит о титуле, который она мне присвоила."
"— И какой у тебя был титул? Серебряный Спаситель? — Я тихонько смеюсь. — Подходит. Я знаю, как ты любишь серебро.
Холодная улыбка Пэйдин померкла, когда она поняла смысл моих слов.
Она раздражена. Меня это забавляет.
Чувства матери явно отражают чувства Пэйдин, потому что она бросает на меня взгляд, а потом говорит: — Спасибо, Пэйдин, что помогла Каю. Это не прошло незамеченным ни для нас, ни для людей — они хотели видеть тебя на Испытаниях. — Пэйдин наклоняет голову и мягко улыбается ей, хотя улыбка и не достигает ее глаз.
При звуке голоса отца улыбка дрогнула. — Должен сказать, что я никогда раньше не встречал экстрасенсов. — Он с любопытством смотрит на нее. — Твои способности… интригуют.
Пэйдин расслабляется и облегченно смеется. — Да, мой отец сказал, что это редкий, но небольшой дар, которым обладают не многие Приземленные. Полагаю, наиболее полезной частью моей способности является то, что я не подвержена влиянию Глушителей, как и ваш сын, похоже. — Прядь серебристых волос падает ей на глаза, и она рассеянно заправляет ее за ухо, пока остальные за столом возвращаются к своим предыдущим разговорам, видимо, им надоело слушать этот.
— Ах, да, твой отец.
Адам Грей был великим Целителем. Очень образованным человеком, — задумчиво говорит отец.
Пэйдин застывает на своем месте. — Вы, — прочищает она горло, — вы знали моего отца?
— Да, знал. Он приезжал во дворец в сезон лихорадки, чтобы помочь нашим придворным лекарям, когда пациентов было слишком много.
Пэйдин кивает. — Да, я помню, что он делал это каждую зиму.
Их разговор прерывается, когда в комнату вваливаются слуги, чтобы убрать посуду.
