Но никогда еще я не чувствовала себя так тревожно.
Внутренняя сторона щеки болит от постоянного покусывания в попытке успокоить нервы. И несмотря на то, что я впервые за много лет сплю в мягкой постели, мне неспокойно. С первого дня пребывания здесь я ни с кем не разговаривала, мне даже не объяснили, что, черт возьми, происходит. Меня оставили бродить по мягкому полу, размышляя о том, кто мои противники и что они могут сделать.
Игры разума, вот что это такое.
Король, вероятно, находит это комичным. Ему нравится, что мы тревожны, беспокойны и заперты в своих комнатах, пока он не скажет иначе.
Это должно вывести нас из равновесия, заставить волноваться.
Стук в дверь заставляет меня приостановить ходьбу.
Голова Ленни выглядывает из-за дверной коробки, на его лице появляется овечья ухмылка. — Ну… как дела, Пэйдин?
Я моргаю, глядя на него. — Как я? Как я?
Он ползет дальше в комнату, его следующие слова звучат медленно. — Ладно, у меня такое чувство, что ты не… в порядке."
"Мой смех горький.
— Можно и так сказать. Прошло уже два дня. Где, черт возьми, ты был?
— Король любит держать участников в полной изоляции первые пару дней, — жестко говорит он. — Но есть и хорошие новости: сегодня вечером ты будешь ужинать с другими участниками, вместе с королем и королевой.
Я сглатываю. После сорока восьми беспокойных часов я вдруг встречусь с участниками, которые не давали мне покоя, и с королем, который снился мне в кошмарах.
— Я скоро вернусь, чтобы проводить тебя на ужин, — говорит Ленни, поворачиваясь к двери.
— Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни. Я буду недалеко. О, — оглядывается он на меня через плечо, — и, возможно, ты захочешь переодеться перед ужином.
Когда он уходит, я проскальзываю в ванную и вожусь с различными ручками на ванне, пока из нее не начинает литься горячая вода. Через несколько минут я уже раздета и отмокаю в пенистой воде, благодаря ненужному количеству мыла и солей, которые я туда насыпала. Я энергично натираю волосы и тело, кожа становится красной и свежей.
Я давно не чувствовала себя такой чистой.
В голове проносятся мысли о моих многочисленных заботах, и теплая вода мало успокаивает меня. Испытания занимают все мои мысли, напоминая о том, что мне не хватает силы и что я не обладаю достаточной защитой. Не говоря уже о том, что если Испытания не убьют меня, то обнаружение Обыкновенной — точно.
Я отмокаю в бурлящей воде, пока она не становится холодной, как в привычных мне ваннах.
