И следующие несколько десятилетий после Чумы Обыкновенные и Элитные жили в мире.
Пока король Эдрик не постановил, что первые больше не могут жить в его королевстве.
Прошло более трех десятилетий, когда по стране прокатилась болезнь. В связи со вспышкой, скорее всего, обычной болезни, королевские Целители воспользовались случаем и заявили, что Обыкновенные являются носителями не обнаруживаемой болезни, мол, именно из-за нее у них не развились способности. Длительный контакт с ними стал вреден как для Элитных, так и для их способностей, и со временем Обыкновенные уменьшали способности, которые Элита так бережет.
Я борюсь с желанием закатить глаза от этой мысли.
Мой отец считал это чушью, и я не думаю иначе. Но даже если бы у меня были доказательства того, что король лжет сквозь зубы, не похоже, что девчонке из трущоб кто-нибудь поверит.
Но король не мог допустить, чтобы его Элитное общество было ослаблено или даже ухудшено простыми Обыкновенными.
Вымирание не было вариантом для экстраординарных.
Так началась Чистка.
Даже сейчас, спустя десятилетия, рассказы о телах, рассыпавшихся по песку под палящим солнцем, небрежно передаются у костров, страшные истории шепчутся детям.
Липкие пальцы сомкнулись над моими, мед, покрывающий руки Адены, так же сладок, как и ее улыбка, которой она делится со мной. Мой секрет хранится в блеске ее глаз, в верности ее выражения. Я так долго смирилась с тем, что ничего не может быть настоящим.
Любая дружба фальшива, любая доброта рассчитана.
— Скрывай свои чувства, скрывай свой страх и, самое главное, скрывайся за своим фасадом. Никто не может знать, Пэди. Не доверяй никому и ничему, кроме своей интуиции.
Мягкий голос отца странным эхом отдается в моей голове, напоминая, что каждая часть моей жизни должна быть ложью, а девушка, сидящая передо мной, должна быть такой же обманутой, как и все остальное королевство.
Эгоизм украл мой рассудок всего на одну ночь, но этого хватило, чтобы подвергнуть опасности нас обеих.
— Ладно, хватит разговоров о Чуме, — весело говорит Адена, осматривая аллею, а затем добавляет, — и о твоей… ситуации.
Я не пытаюсь подавить фырканье. — Похоже, два года не дали тебе времени поучиться тонкости, А."
"Я сомневаюсь, что она вообще меня слышала. Сомневаюсь, что она может сосредоточиться на чем-то другом, кроме ткани, скользящей между ее пальцами.
