Отец только тихонько хихикнул — казалось бы, простой звук, который я хотела бы запомнить. — Экстрасенс, Пэди, — это модное слово, обозначающее человека, обладающего наблюдательностью. Сила, которую можно подделать с помощью многолетней практики. То, чем не обязательно быть одаренным, но чему можно научиться. — При этом он провел пальцем по кончику моего носа. — И я собираюсь научить тебя. Таким образом, мы всегда будем вместе.
Если бы только смерть умела давать обещания.
Вдруг меня снова затягивает в удушающие объятия.
— Вернись ко мне домой, Пэ. Пожалуйста? — Голос Адены приглушенно звучит в моих волосах. — Ты — все, что у меня осталось, ты знаешь.
Больше всего на свете я хотела бы, чтобы эти слова не были такой ужасающей правдой.
Когда мать Адены заболела, лечить ее пытался, скорее всего, мой отец. Целители — редкость в трущобах, и люди нуждались в нем так же сильно, как и любили его. Но даже Элитные имеют свои пределы, а Смерть, похоже, не знает границ. А поскольку Адена никогда не знала своего отца, он мог быть тем самым зеленоглазым торговцем, которого я ограбила сегодня утром, если бы мы только знали.
С губ срывается болезненный смешок. — А ты — все, что у меня осталось, А.
— Хорошо. — Она фыркает и отступает назад, чтобы посмотреть на меня. — Тогда тебе лучше найти способ вернуться ко мне. Если кто и сможет выбраться из этих чертовых Испытаний, так это ты. — Она смотрит на меня вызывающе решительно. — В худшем случае ты проиграешь и вернешься домой. В лучшем — ты выиграешь эту чертову штуку.
Я разражаюсь смехом от этой абсурдной мысли. — Я буду стараться для тебя, А… — Проглотив комок в горле, я добавляю: — Я буду навещать тебя. Обещаю. Я найду способ. Если понадобится, пойду пешком.
Она улыбается, обнимает меня в последний раз и машет рукой, когда я направляюсь в переулок. Стоя на ногах за Фортом, она кричит: — Это не прощание, а лишь хороший способ сказать «пока», пока мы не увидимся!
Это та же самая пошловатая фраза, которую она произносит уже много лет, но впервые она прозвучала как прощание.
— Ты моя любимая, А! — воскликнула я в ответ, голос сорвался без моего разрешения.
— И ты моя, Пэ!
Улыбаясь, я наконец отрываю от нее взгляд и начинаю спешить по Луту, подумывая о том, чтобы убежать от Имперца, от Испытаний, от всего.
Но эта безрассудная мысль исчезла так же быстро, как и стук моих ног по булыжнику. Если я побегу, меня выследят и убьют. По крайней мере, если я пойду на Испытания, у меня будет шанс выжить. Вроде того.
