— Не знаю, ведь меня еще никто не спасал. — На его лице появляется призрак ухмылки, давая мне возможность взглянуть на эту раздражающую ямочку.
— Что ж, позволь тебя просветить. Когда кто-то спасает тебе жизнь, достаточно вежливого «спасибо».
— Может быть, — вздыхает он и наклоняется ближе, — но не для тех, кто меня обкрадывает.
Кажется, мое сердце перестает биться. Принц знает, что я украла у него.
Принц. Будущий Энфорсер. Поставщик смерти.
Я Чума как мертва.
Но мой страх быстро сменяется гораздо более желанной эмоцией — злостью.
Я злюсь на себя за то, что помогаю принцу, который убивает, как будто это пустяк, и исполняет желания отца, как будто он — все. Я злюсь на себя за то, что не нахожу его отталкивающим, ведь королевство, которому он так предан, вызывает у меня отвращение своими извращенными ценностями и убеждениями. Он — будущий Энфорсер, палач невинных, Обыкновенных, таких, как я.
Чувствуя себя безрассудно и довольно смело, когда смерть всего в нескольких шагах, я говорю: — Значит, он симпатичный и у него есть мозги.
Ты должен нравиться дамам. — Улыбка, которой я его одариваю, совсем не милая. — Знаешь, из тебя мог бы получиться хороший вор, если бы не тот факт, что тебя так легко одурачить.
Парень улыбается. Забавно. Высокомерно, как всегда. — Ты ведь понимаешь, с кем разговариваешь?
— Наглым ублюдком? — невинно говорю я, а потом прикусываю язык.
Мне явно хочется умереть.
Но, к моему удивлению, он откидывает голову назад и разражается искренним смехом, насыщенным, как шоколад, который я иногда ворую, и глубоким, как Мелководное море.
— Меня называли и похуже, — бормочет он, успокоившись, его руки по-прежнему сжимают мои запястья. Затем веселье исчезает из его глаз, быстро сменяясь холодным вниманием. — Несмотря на то, что ты меня ограбила, полагаю, я должен поблагодарить тебя за помощь.
Я почти смеюсь над этим. Видимо, спасение его жизни сравнимо с простой помощью.
— Хотя мне интересно, почему Глушитель не смог заглушить твою силу. А также почему я не могу почувствовать ее от тебя.
Он смотрит на меня, как тогда, в переулке, когда я его обокрала. Как будто я — головоломка, которую он пытается собрать.
Я моргаю и смотрю на него, когда на меня накатывает осознание.
У него редкая способность чувствовать чужую силу и использовать ее самому…
Он пытался почувствовать мою силу в переулке.
И обнаружил, что ее нет.
Я Чума как мертва.
Я поднимаю на него глаза, отфильтровывая страх из своего выражения, несмотря на свои бешеные мысли.
