Я вытираю ее окровавленными руками, не понимая, почему мне хочется плакать.
Может быть, это сожаление?
Нет. Не сожаление. Не раскаяние. Ничего даже близко похожего на чувство вины.
Это облегчение.
Я делаю неуверенный шаг к нему, намереваясь выхватить кинжал и броситься наутек.
Что-то привлекает мое внимание.
Я поворачиваюсь в сторону движения, несмотря на то, что мое тело кричит в знак протеста. Мой взгляд падает на блестящие, немигающие глаза. Девушка небольшого роста, со смуглой кожей и еще более темными волосами.
Она моргает, ее глаза проясняются, а затем на ее лице появляется выражение ужаса.
А потом она бежит.
Зрение.
Я моргаю под дождем, глядя вслед удаляющейся девушке, которая, вероятно, только что записала, как я убиваю короля. Я едва успеваю осмыслить происходящее, как слышу тяжелые шаги по каменному туннелю справа от меня.
Я колеблюсь.
Мой кинжал.
Он мне нужен. Он должен быть у меня. Я…
Кто бы ни направлялся по этому туннелю, он идет быстро. Мне нужно выбраться отсюда. Я понятия не имею, друг этот человек или враг, и не собираюсь выяснять.
У меня нет ни минуты. Ни единой секунды, чтобы схватить свою драгоценность, а разбитое сердце — моя самая болезненная рана сейчас.
А потом я бегу.
Каждая частичка меня горит. Мое тело кричит, залито кровью, шатается от слабости. Но я не могу остановиться. Когда я добегу до конца дороги, справа будет лес и…
Мимо меня проносится нож, задевая своим острым лезвием предплечье.
Я поворачиваю голову и, споткнувшись, замираю от увиденного.
Все его тело в крови. Волосы слиплись от пота и крови. Между пальцами зажато тонкое лезвие, рука поднята и готова метнуть его в мою сторону.
И что-то щелкает при виде его.
Я вдруг снова оказываюсь в своем старом доме, прячусь за приоткрытой дверью и наблюдаю, как меч вонзается в грудь моего отца. Меч держит мальчик с волнистыми черными волосами, мальчик с серыми глазами, полными страха, мальчик, который только что стал убийцей.
Я вздрагиваю, глядя на те же черные волосы, те же серые глаза и того же убийцу, стоящего передо мной.
При виде его сейчас воспоминания о той ночи вдруг становятся яснее, чем когда-либо прежде.
Кусочки головоломки, из которой состоит моя разрозненная память, начинают вставать на свои места.
В ту давнюю ночь мой разум заставил меня поверить, что это король убил моего отца, заставил меня обвинить человека, которого я уже ненавидела. И в каком-то смысле именно король убил его, только не своей рукой.
