Если не считать того, что меня раздавили движущиеся стены и я столкнулся с несколькими десятками змей, выползающих из-под них, то беготня меня относительно не напрягала. Здесь я не чувствую времени, но по учащенному сердцебиению и неровному дыханию понимаю, что делаю это уже давно.
Песок уходит из-под ног, а затем живая изгородь раздвигается по бокам.
Я слышу приглушенные крики восторга толпы, когда лабиринт снова начинает перестраиваться, и я сворачиваю с тропинки на другую, которая так же быстро сужается. Повернув направо, я сталкиваюсь с еще более плотной живой изгородью.
Я кручусь, ищу глазами. Куда бы я ни посмотрел, все сулит смерть от растений. Жалкий способ умереть. Я стою на тропинке и смотрю, как стены смыкаются вокруг меня. Никогда еще я не чувствовал себя таким беспомощным, неспособным что-либо сделать, чтобы остановить надвигающуюся гибель.
И тут стены останавливаются.
Мои плечи вжимаются в две живые изгороди, которые теперь грозят меня раздавить. Я делаю шаг вперед, упираясь руками в слишком плотные стены листвы по обе стороны.
Из меня вырывается горький смех, но его заглушают толстые стены.
Умно, отец.
Я вздыхаю, протискиваясь вперед по лабиринту, зная, что если мне попадется другой участник, то обойти его можно только одним способом.
Налево.
Направо.
Направо.
Ягуар.
Я моргаю.
Это не то, чего я ожидал.
Ягуар моргает в ответ, его шерсть цвета глубокого вина, глаза цвета сладкого меда.
— Привет, Энди.
Она качает головой из стороны в сторону, ее манеры напоминают кошку, играющую с мышью.
И это меня беспокоит. Я не знаю, как долго она была в своей звериной форме, но вижу, что достаточно долго, чтобы потерять себя в ней."
"Способность Энди так же опасна для других, как и для нее самой. Чем дольше она находится в измененном состоянии, тем труднее ей сохранять голову. Именно поэтому она так много тренируется со своей способностью, и именно поэтому я не так часто ее использую. Когда мы были детьми, она по нескольку дней подряд оставалась в своей звериной форме, не в силах обратиться обратно, пока, наконец, не просыпалась человеком, ничего не помнящим о случившемся.
С годами она научилась контролировать это, научилась оставаться в здравом уме, даже находясь в другом теле. Но с адреналином, переполняющим ее ягуарью форму, контроль над собой, похоже, ослабевает. Именно поэтому она смотрит на меня, как на кусок мяса.
— Спокойно, Энди. — Я медленно поднимаю руки вверх, делая шаг назад.
Она делает шаг вперед.
