— Это заняло у тебя достаточно много времени.
Я слышу его смех, прежде чем меня прижимают к новому партнеру.
— Ты избегаешь меня.
Мое сердце трепещет от этого голоса, бабочки в животе делают то же самое, а легкий аромат сосны омывает меня. Я моргаю, глядя на широкую грудь, прекрасно понимая, что под белоснежной рубашкой скрывается мощный каркас. Сделав глубокий вдох, я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с его взглядом.
О, и я жалею, что сделала этого.
Его глаза завораживают, как расплавленная сталь, как утренний туман.
Они пронизывают меня насквозь, как будто он не боится увидеть каждую мою частичку. Его взгляд кажется правильным, знакомым. И когда его глаза встречаются с моими, я удивляюсь, почему вообще смотрю на кого-то еще.
Нет. Нет. Нет.
Несмотря на то, что он кажется таким правильным, я чувствую себя такой неправильной и такой растерянной.
Он не сводит с меня глаз, и тяжесть его взгляда давит, пока он терпеливо наблюдает за тем, как я размышляю. Разбираюсь в этих чувствах.
— Я бы не назвала это… избеганием.
— Я говорю очень неубедительно, и это вполне справедливо, поскольку я именно так и поступаю. И хотя вся моя жизнь — ложь, похоже, мои навыки обмана на сегодня исчерпаны, потому что я его не обманываю.
Уголок его рта дергается вверх, и мне приходится делать сознательное усилие, чтобы не смотреть на его губы. Но, как и сегодня утром, мне хочется прижаться к нему. Я не знаю, что бы произошло, если бы я осталась в его комнате еще дольше, и все же весь день я корила себя за то, что не узнала.
Мне потребовалось все, чтобы оттолкнуть его, несмотря на то, как сильно я хотела притянуть его ближе. Но потом я напомнила себе, кто он, что он. Там, где он — принц, будущий Энфорсер, сын человека, которого я ненавижу, я — трущобница, Обыкновенная, воплощение того, что его учили ненавидеть.
Мои мысли рассеиваются, когда ямочка на лице привлекает мое внимание. — Тогда просвети меня. Как бы ты назвала это, Грей?
Он раскручивает меня одной рукой, а другой притягивает к себе, и моя спина прижимается к его груди.
Мои руки скрещены на животе, он держит их сзади, наши тела покачиваются вместе в такт музыке.
— Ты выглядел озабоченным, и я не хотела тебе мешать, — говорю я, вспоминая женщин, с которыми он танцевал. Его смех говорит мне, что он тоже.
От прикосновения его челюсти к моим волосам у меня заколотилось сердце. Он наклоняется так, что его лицо оказывается рядом с моим, губы касаются раковины моего уха.
