Я сворачиваюсь на бок, сердце бешено колотится, когда я чувствую, что кровать рядом со мной сдвигается.
А потом я действительно оказываюсь в его окружении. Его грудь вопросительно прижимается к моей спине, безмолвно спрашивая, хочу ли я, чтобы он был ближе или дальше. Я сглатываю и слегка откидываюсь назад в ответ.
Я хочу, чтобы ты был ближе.
Он не колеблется. Его рука обвивается вокруг моей середины и притягивает меня к себе, прежде чем я успеваю перевести дыхание. Я прижата к его сильному телу, зажата между ним и одеялом.
В его объятиях я чувствую себя защищенной, в безопасности и так спокойно, как не чувствовала уже много лет.
Я чувствую.
Что-то в этом, в нас, кажется другим. Намеренным. Мы оба хотели этого. Мы не были вынуждены быть вместе из-за холода или из-за травмы. Я могла бы уйти, но я выбрала это. Нет, это мы выбрали. Мы выбрали друг друга.
И это пугает меня.
Его большой палец рисует холодные круги на моем животе, и мой баллон почти не мешает теплу его пальцев просачиваться сквозь него.
Я закрываю глаза, чувствуя усталость, но слишком хорошо осознавая, что его тело прижато к моему, чтобы позволить себе заснуть.
Он опускает голову в лоно моей шеи, его дыхание щекочет мою кожу, когда он шепчет: — Спасибо.
Это слово пугает меня настолько, что я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Интересно, как редко принц, будущий Энфорсер, произносит эти слова так искренне."
"Его лицо близко к моему, и он изучает его задумчиво, тщательно, как будто у него есть для этого все время в мире.
Он наклоняет голову в сторону, аккуратно заправляя прядь волос мне за ухо. У меня перехватывает дыхание, когда его пальцы проводят по моей шее, и он улыбается, мягко, сладко и удовлетворенно. Очень довольный в этот момент.
Улыбка, которую он создал специально для меня.
— Тебя это шокирует? То, что я буду благодарить тебя? — спрашивает он, голос низкий и тихий.
Я изучаю плоскости его лица, его совершенство. — Не должно. Больше нет. — Я сглатываю, когда в голове проносится истина этих слов.
Я узнала его, увидела за множеством масок человека, который представляет собой нечто большее, чем то, во что его превратил отец.
Я не знаю, как долго я его изучала, когда понимаю, насколько тяжелыми стали мои веки. Я моргаю, изо всех сил пытаясь избавиться от сна, который отчаянно рвется наружу, чтобы еще хоть немного запомнить его лицо.
Он делает то же самое, с удивлением рассматривая каждый сантиметр моего лица.
