Я забираюсь на его кровать, перекидываю ногу через его тело, так что он оказывается между моих бедер, и кладу обе руки на его блестящую грудь. — Кай! — Я сильно трясу его, желая, чтобы он проснулся.
— Кай! — Меня раздражает, что меня это так волнует. Раздражает, что мне не все равно, больно ему или нет. Раздражает, что я не могу видеть его таким…
И тут эти серые глаза распахиваются.
Сильные руки внезапно обхватывают меня за талию и отбрасывают от него. Я прижимаюсь спиной к матрасу, он прижимает меня к себе, руки сжимают мои руки, его тело сжимает мое.
А потом что-то холодное прижимается к моему горлу.
Я бы сразу узнала кинжал, поэтому не стала смотреть вниз, на то, что он сейчас прижимает к моей шее. Я тяжело дышу, не сводя глаз с его диких глаз, и говорю тихо. — Кай, это я.
Его сила потрясает, и я не думаю, что смогла бы вывернуться из-под него, даже если бы попыталась. Он пыхтит так же сильно, как и я, практически парализованный надо мной. — Кай. Это был просто кошмар. — Я сохраняю спокойный голос, игнорируя грохочущее сердце, которое говорит, что это не так.
— Кай, это я. Пэйдин.
Он моргает. И снова моргает, снова и снова, как будто проясняя голову. Как будто видит меня в первый раз. Прохладный воздух обдувает мою шею, когда он убирает кинжал, но его глаза не отрываются от моих.
— Это я. Пэ. — Мой голос дрожит, теперь это едва ли больше, чем шепот. — Кай? — Затем мой голос трещит, и, кажется, что-то трещит и в нем самом.
Он взволнованно вздыхает, глядя на то, что натворил.
Выпустив мою руку из своей поразительной хватки, он засовывает кинжал обратно под подушку, пытаясь успокоить дыхание. Его холодная маска потрескалась, рассыпалась в панике, и я вижу каждую эмоцию, промелькнувшую на его лице.
Я никогда не видела его таким растрепанным, таким дезориентированным, таким отвратительным самому себе.
Его глаза призрачны, полны ужаса, они блуждают по комнате, не желая встречаться с моим взглядом. Я понимаю, что он вот-вот оторвется от меня, не сказав ни слова, и отказываюсь это позволить.
Отказываюсь забыть этот момент, когда принц был еще совсем мальчиком.
Эти призрачные серые глаза закрываются, когда моя рука касается его щеки. Я прижимаюсь к его лицу, робко, нежно, молча восхищаясь тем, как он прижимается к моей ладони. Когда я провожу большим пальцем по его щеке, у него сводит челюсть, и в ней проступает мускул.
Он наклоняет голову, глаза все еще закрыты, чтобы не встречаться с моими. — Посмотри на меня.
