— Тебя зовут Малакай?
— Да, но меня также называли дьявольски красивым, разрушительно сильным, а в последнее время — наглым ублюдком.
— Тот, кто так тебя назвал, должно быть, хорошо тебя знает.
— Да, больше, чем я хотел бы признать, — тихо говорит он. Гул скрипок заполняет тишину, повисшую между нами. Когда он наконец заговорил, Кай тихо спросил. — Ты готова к завтрашнему дню?
Мне вспоминается тот же вопрос Китта на предыдущем балу, и я отвечаю: — А ты?
Он медленно выдыхает. — Я должен быть.
Наступает долгая пауза.
Улыбка, которую я ему дарю, грустная. — Я не об этом спрашивала.
— Умник, — бормочет он себе под нос, умудряясь вызвать у меня искреннюю улыбку. — Тогда правду?
— Всегда правду.
— Тогда нет. Я не готов, — вздыхает он, пригнув свою голову к моей. — Но у нас все будет хорошо. У нас всегда так.
Я ошеломленно киваю, не нуждаясь в том, чтобы он объяснял, что он имеет в виду. Обе наши жизни были чередой испытаний, которые нам пришлось пережить. Только сейчас мы проходим через одно из них вместе, и мы выберемся из него так же, как и в прошлом.
Как бы подчеркивая свои слова, он поднимает руку и щелкает меня по кончику носа, разделяя со мной улыбку. И вместо того, чтобы оттолкнуть его, как я знаю, я улыбаюсь в ответ.
Пока мы кружимся, установилась уютная тишина. Сад теперь купается в лунном свете, и лампы мерцают теплым светом над лицами, кружащимися рядом с нами.
Кай внезапно опускается на меня, его пальцы касаются обнаженной кожи, проглядывающей между разрезами моего платья, а затем лениво скользят по прохладному кинжалу, лежащему на моей горячей коже.
Я сдерживаю удивленный вскрик, а он только смеется. — Разве я не говорил тебе, что кинжалы не нужны для танцев?
Он ставит меня на ноги, и я, задыхаясь, отвечаю: — Зависит от того, кто твой партнер."
"Ненавижу, когда он заставляет меня чувствовать себя так, будто я все время пытаюсь перевести дыхание.
И еще больше я ненавижу то, что он это знает.
Я ненавижу это. Ненавижу. Ненавижу.
Я вдалбливаю эти слова в свою голову, проталкивая их сквозь свой толстый череп. Я отказываюсь поддаваться ему.
Он, должно быть, видит, как бушует битва в моем мозгу, потому что он ухмыляется.
Ямочки.
Эти дурацкие ямочки.
Я практически задыхаюсь, пытаясь отдышаться, пытаясь игнорировать этого мальчика передо мной. Пытаюсь игнорировать его ослепительные улыбки и сложное прошлое, о котором теперь так много знаю.
