И затем тихий вопрос срывается с моих губ, снимая напряжение между нами. — Как ты можешь быть таким спокойным после всего этого?
Я знаю ответ, но мне хочется услышать его из его уст. — Я не всегда был таким, — тихо говорит он. — Но практика делает совершенным, а у меня ее было много.
Мы молча смотрим друг на друга, и я снова силюсь что-то сказать. Потом я вспоминаю о кожаном ремешке, который я у него украла, и, выскользнув из его руки, достаю его из кармана. — Что ж, полагаю, это единственный способ отплатить тебе.
Хотя, он ведь твой.
Он лениво пожимает плечами. — Оставь себе.
Я хмыкаю. — Мне не нужна твоя жалость.
— Это не жалость, Пэйдин. — Он выдыхает слова, мое имя. — Кроме того, у меня теперь есть еще один свой, а уничтожение Сэйди было совместным делом. — Я смерила его взглядом, приготовившись спорить, поскольку мы оба знаем, что ему не обязательно нужна была моя помощь с Сэйди. Он не упускает борьбы в моих глазах. — Просто возьми эту чертову кожу, Грей.
Если он хочет предложить мне единственную вещь, которая поможет мне выиграть эти Испытания, то хорошо.
Я возьму эту чертову кожу. Но не раньше, чем немного повеселюсь.
Улыбка искажает мои губы. — Скажи, пожалуйста.
Он отворачивается от меня и качает головой, глядя на звездное небо. — Ты просто ждала, когда я скажу это, не так ли?
— Вообще-то, я умирала от этого.
Его предплечья опираются на согнутые колени, он наклоняется еще ближе, и его лицо оказывается совсем рядом с моим.
Улыбка, которую он дарит мне, такая же ленивая, как и его взгляд, путешествующий по моему лицу. — Пожалуйста, Пэ.
Дрожь пробегает по позвоночнику от ласки его голоса. — Похоже, это слово тебе чуждо, принц.
— Благодаря тебе, я чувствую, что стану очень хорошо с ним знаком. Немногие способны заставить меня умолять.
Я сглотнула, решив проигнорировать его слова, сунула кожаный ремешок в карман и снова повернулась лицом к огню, внезапно озябнув и довольная тем, что замолчала.
Температура сегодня сильно упала, и мой тонкий танк почти не согревает меня.
— Но у меня есть одно условие.
Я закатываю глаза.
Конечно, у него есть условие.
— И какое же? — спрашиваю я сквозь зубы, не удосужившись посмотреть на него.
Рука обхватывает мою середину, осторожно обходя рану и прижимая меня к широкой груди. Я вздрагиваю от неожиданного прикосновения, а рядом с моим ухом раздается тихий смех. — Я могу использовать тебя, чтобы согреться.
