Одной рукой я хватаю ее за рубашку, а другую сжимаю в кулак, готовая к удару. Я посылаю его в сторону ее лица, полная решимости закончить этот бой последним ударом.
Но кулак не двигается.
Холодные руки обхватывают оба моих запястья и тянут за руки, пока они не оказываются плотно завязанными за спиной. Я настолько потрясена, настолько напряжена и устала, что не могу сопротивляться сильной хватке, не могу сделать ничего, чтобы освободить руки.
Я поворачиваю голову и оказываюсь лицом к лицу с окровавленным носом Сэйди, с которой сражалась непосредственно перед этим.
— Посмотри на меня, Пэйдин. — Моя голова откидывается назад, и передо мной настоящая Сэйди, сжимающая нож в окровавленных руках. Я пинаю по ногам Сэйди, стоящую позади меня, в результате чего она только пинает меня под колени, заставляя меня рухнуть на землю.
Беспомощную. Бессильную."
"Сэйди стоит надо мной, кажется, размышляя о чем-то, пока я опускаюсь перед ней на колени. — Ты ведь никогда не перестанешь бороться со мной, правда? — В ответ я извиваюсь в руках Сэйди, отчаянно пытаясь вырваться.
Она качает головой, бросая на меня извиняющийся взгляд. — Может быть, Кай был прав. Чем меньше конкурентов, тем лучше.
Она берет рукоятку кинжала в обе руки и поднимает его над головой.
Так вот как я умру.
Я выживала всю свою жизнь в качестве Обыкновенной, и вот, как это закончилось. От жалкого кинжала. Я не могу понять, смеяться мне или плакать.
Сэйди держит нож над головой, готовая вот-вот вонзить его в мое быстро бьющееся сердце, и шепчет: — Я же говорила тебе, что не хочу этого делать.
Но я должна.
Кай будет в ярости от того, что зря спас мне жизнь.
— Прости, — выдыхает Сэйди, когда острие лезвия приближается к моему сердцу. И невероятно, неправдоподобно, я внезапно становлюсь к этому готова.
Скоро увидимся, отец.
Ничего.
Лезвие останавливается всего в нескольких дюймах от моего сердца.
Я дрожу, переводя взгляд с остановившегося ножа на моего почти убийцу. Изо рта Сэйди льется кровь, а с ее губ срывается булькающий вздох.
Она смотрит вниз широко раскрытыми глазами, и я следую за ее взглядом на меч, который теперь торчит у нее из груди.
Кинжал выскальзывает из ее пальцев, по щекам текут слезы. Она отступает назад, задыхаясь, и упирается в широкую грудь. Кай обхватывает ее руками и осторожно опускает на землю, при этом с ее губ срывается истошный гортанный звук.
А потом она внезапно умолкает, ее ореховые глаза смотрят в черное небо — широкие, невидящие, блестящие.
