Очевидно, Элли заметила это, потому что она мягко говорит: — Нам нужно сшить для тебя платье. Немедленно. Я знаю несколько отличных швей, которые в кратчайшие сроки сошьют для тебя прекрасное платье, тебе нужно будет только выбрать фасон и оттенок зеленого.
Как известно, на балах принято надевать зеленые платья, поскольку изумруд — цвет королевства Ильи. Это не установленное правило, а то, что все просто делают. Типично. Традиция.
Утомительно.
Элли рассказывает о знакомых швеях, о том, как замечательно они работают.
И тут меня осеняет. Я знаю швею, жила с ней.
Внезапно я раздавлена тяжестью того, что сделала. Нет, того, что не сделала.
Адена.
Обещание, которое я дала ей, звенит в моей голове, напоминая о том, как я забыла о ней. Я поклялась навестить ее, но вспомнила об этом только тогда, когда мне это было удобно.
Меня охватывает чувство вины, и я едва не задыхаюсь от его тугой хватки на моем горле. Я сглатываю, беззвучно проклиная себя за эгоизм.
Но это не первый раз, когда я проявляю эгоизм по отношению к Адене.
Я была эгоистом в ту ночь, когда она нашла меня на крыше магазина два года назад, обиженную, истеричную и надеющуюся, что кто-нибудь просто поймет меня. Дождь катился по моему лицу, пока я смотрела на звезды, смешиваясь со слезами и жаля свежие порезы, полученные утром от Имперца. Адена перебралась на край крыши и, задыхаясь, рассказывала, как она была уверена, что найдет меня там, так же как была уверена, что больше никогда не будет обшаривать магазин.
Но ее улыбка сползла с лица, когда ее взгляд скользнул на меня, дрожащего под струями дождя и обнимающего колени. Я устала. Устала от попыток быть той, кем я не являлась, в то время как никто не знал, кем я была.
Поэтому той ночью я решила изучить небо, чтобы найти сходство между нами. Я была одинока так, как, по моим представлениям, должны быть одиноки звезды, которые видны всем, но слишком далеки, чтобы их можно было увидеть по-настоящему.
И в кои-то веки мне захотелось, чтобы меня кто-то увидел.
С моей стороны было эгоистично рассказывать Адене о своем прошлом, настоящем и обо всем, что между ними. Просто зная о том, кто я, я подвергаю ее опасности, но, несмотря на это, мы стали только ближе.
Она поверила мне. Она слушала, как правда выплескивалась из меня со всхлипами, и осталась со мной даже после того, как узнала, кто я такая.
И я никогда не испытывала такого облегчения из-за минуты слабости.
— Элли, — говорю я медленно, осознанно.
