А ещё в дисциплину подчинённых управлению магического надзора подразделений. Ведь Вернон чётко сказал – в дом не входить!
– Почему нарушил приказ? – вторя моим мыслям, отчеканил Вернон.
Оперативник резко забыл про дракона, вытянулся по струнке и сообщил:
– Вернон, извини, но там… – он кивнул на окно, – …там один человек.
– И?
– Он умоляет о встрече с герцогом Кернским, и… это не объяснить. Это нужно видеть!
Наше дружное трио переглянулось. Не знаю, как мужчины, а я лишь теперь обратила внимание на тот факт, что снаружи стало на порядок тише.
Поводов думать, будто толпа рассосалась, – не было. Значит, действительно случилось. Вопрос – что именно?
Поразмыслив с секунду, их светлость передал свёрток с моей одеждой Вернону, а сам решительно направился к оконному проёму. Я же, глядя в герцогскую спину… нет, не занервничала, но поняла – одного не пущу!
И плевать, что у меня вместо ног и рук лапки! Плевать, что голову венчает шипастый гребень, а попу украшает самый настоящий хвост! В конце концов, о моих превращениях уже стольким людям известно, что назвать трансформацию тайной язык не повернётся.
А раз так – чего прятаться?
К тому же тут так холодно, что превращаться обратно совершенно не хочется. Да и одежда, несмотря на все старания светлости, точно вымерзла. Надеть такую? Брр!
В итоге я отмерла и побежала за Даном. Вернон попытался окликнуть, но дракон и ухом не повёл. Герцог Кернский движение тоже уловил, но отговаривать не стал – ограничился напряженным взглядом, а потом, когда оказалась у окна, отдёрнул штору и галантно маленькую меня на подоконник подсадил.
Едва в проёме появился дракон, и без того притихшая толпа прямо-таки онемела. Спецы из управления, которые толпились ближе всех, по эту сторону яркой ленты, вообще челюсти пороняли. А я вздёрнула голову, бодро промчалась по лестнице из ящиков и замерла в ожидании Дантоса.
Ну а когда герцог Кернский вышел, когда спустился вниз… нам и показали.
Парни из управления побороли шок и расступились, открывая взглядам стоящего на коленях человека.
Он выглядел настолько ужасно, настолько дико, что сердце сжалось.
Грязные, местами изодранные штаны, измочаленные сапоги, распахнутая до самого пупа рубаха. Ещё куртка – не зимний тулуп, и не плащ, а именно куртка! Холодная, рассчитанная на осеннюю погоду.
Но это так, незначительная мелочь. Красная кожа и в кровь исцарапанное лицо – вот что важней. И взгляд! Безумный, совершенно стеклянный.
