Нет, поводов думать, будто их попытаются выкрасть, не имелось – ведь на провал заговора никто не рассчитывал, но герцог Кернский предпочёл не рисковать.
И вообще, он всем своим видом демонстрировал, что до окончания расследования и поимки всех фигурантов дела будет в амплуа параноика. Лично меня это не напрягало. Я понимала, что здравый смысл в такой позиции есть.
А ещё я понимала, что беспокойная часть нашей истории закончилась, что сколь-нибудь значимых приключений уже не будет. Ну разве что драконы в гости прилетят, или эльфы на огонёк заглянут.
Но драконы и эльфы – это так, мелочи. Почти рутина.
Ждать каких-то подлостей от недоброжелателей также не стоит – случай с Филеками слишком показателен, чтобы впредь кто-то сунулся. И даже Ласт никаких сюрпризов не подкинет, а единственная загадка, которая от него осталась, – это найденный в логове медальон.
Определить свойства этой штуковины спецы из управления магического надзора пока не смогли, но не думаю, что медальон значительный. В конце концов, артефакты уровня кортика – это один предмет на миллион, а остальное – ерунда.
Так что поводов для беспокойства действительно нет, а новых приключений точно не предвидится. То есть… можно начинать морально готовиться к старости и учиться вязать носки."
"На волне этих мыслей я вообразила постаревшего Дана и себя – сгорбленную, морщинистую и кряхтящую. И пришла к выводу, что готовиться к старости пока не буду. Лучше чем-нибудь другим, чем-нибудь полезным займусь!
Тем более что дел, несмотря на завершение преобразований в замке, много.
И вообще – если есть желание, то занятие найдётся всегда.
Придя к этому выводу, я откинулась на спинку диванчика, прикрыла глаза и улыбнулась. Всё хорошо, Астрид. Всё хорошо…
Зима пролетела быстро и как-то совсем незаметно, только первая капель, которую я так ждала, почему-то не порадовала – наоборот! Увидав, что налипшие над окнами моей спальни сосульки тают, я дико расстроилась и даже разрыдалась.
Заставший эту ситуацию Дан попытался успокоить, но был обвинён в вопиющей чёрствости и буквально выгнан взашей.
После этого истерика на новый виток пошла. Мне было так плохо, так невыносимо печально…
Эта печаль стала символом всей следующей недели. Я смотрела на стремительное таяние снегов и постоянно рыдала. Впрочем, нет. Какие-то проблески в настроении всё-таки случались. И тогда я начинала улыбаться, мурлыкать песенки и любить весь мир.
Мой сероглазый блондинчик относился к происходящему со спокойствием истинного философа.
