И не знала, как себя вести.
Вернее, знала, но в какой-то момент показалось, что нет. А трепет превратился в искреннюю растерянность.
Когда экипаж остановился, дожидаясь открытия ворот, не выдержала и пугливо протянула Дантосу руку. Герцог Кернский всё понял. Он аккуратно сжал затянутые в перчатку пальчики, улыбнулся и шепнул:
– Не бойся. Всё будет хорошо.
Ворота открылись, и экипаж покатил по расчищенной от снега подъездной дорожке. А я сосредоточилась на дыхании: вдох-выдох, вдох-выдох, вдох…
И опять остановка! Дверца кареты распахнулась, а старший слуга, Пелим, согнулся в неглубоком поклоне.
– Ваша светлость! – радостно воскликнул он. А заметив меня, расплылся в невероятно широкой улыбке: – Леди…
– Леди Астрид, – сообщил слуге Дантос. Тоже очень довольный.
– Кхе-кхе, – с толикой возмущения заявил обделённый вниманием Вернон, и моя растерянность отступила, её место вновь заняла радость.
– Господин Вернон, – тут же исправился слуга и новый неглубокий поклон отвесил. – Как доехали? Всё ли благополучно?
– Доехали неплохо, – ответил маг.
– Да, всё благополучно, – подтвердил герцог Кернский, чтобы тут же выпрыгнуть из кареты и галантно подать мне руку.
Я этот жест, разумеется, приняла.
Глава 2
Стою. Стою посреди просторного, красиво декорированного холла и наблюдаю за суетой, которую развели слуги. Нет, наш приезд не был неожиданностью – Дантос успел послать весточку, успел предупредить, но суетиться этот факт не мешает.
Слуг всего ничего, немногим больше полудюжины, но шуму и движения – море.
Все бегают, все охают и дружно посматривают на меня.
А я притворяюсь, будто никакого любопытства не замечаю! Стою, разглядываю картины на стенах, лепнину, люстру и начищенный до блеска паркет. И улыбаюсь при этом предельно глупо! И с трудом сдерживаю непрошеные слёзы ностальгии.
Драконья сущность тоже расчувствовалась – заворочалась, забурчала и слегка смутилась. Оказалось, она скучала по этому дому. Я, как выяснилось, тоже.
Дантос, герцог Кернский, стоит рядом.
Одна его рука лежит на моей талии, вторая крепко сжимает ладонь. Внешне их светлость совершенно невозмутим, но внутренне он ликует. Кажется, ещё чуть-чуть, и какой-нибудь истинно мальчишеский поступок совершит. Например, подхватит на руки и начнёт кружить! Или же забросит на плечо и, подобный древнему варвару, потащит наверх, в покои.
Последняя мысль делает мою и без того глупую улыбку поистине идиотской, и я спешу прикрыться шарфом.
