Когда он вышел, чтобы поймать такси, г-н Терлюк вновь последовал за ним и остался рядом с ним. Г-н Дубов сказал, что он чувствовал себя неуютно, и у него сформировалось мнение о том, что он хочет услышать адрес, что он дал водителю. Поэтому он просто сказал ему: „Гайд-парка“ и уехал»[28].
На самом деле ничего подобного не было. Терлюк попрощался с нами троими: моим сыном, мною и Дубовым — и ушёл. Затем, обсудив встречу, мы проводили Дубова до такси.
В пункте 94 судья сделал вообще труднообъяснимые предположения.
Он заявил:
«Я хотел бы добавить, что я отвергаю предложение, сделанное г-н Терлюком, что г-н Дубов „был плохо одет“ для такого случая. Г-н Чекулин заявил на своём допросе 18 января этого года, что г-н Дубов заказал бутылку „сухого вина“, которую он пил исключительно сам. Он также добавил, что он уже был нетрезв, когда началась встреча. Г-н Дубов отрицал это, так как, по его словам, у него были еще другие дела в тот вечер»[29].
То есть судья Иди заявил, что верит Дубову, но не нам с сыном и Терлюку.
На самом деле Дубов был просто пьян на той встрече. Мы с Терлюком выпили три порции виски грамм по двадцать пять, а сухого вина не пробовали, но бутылка оказалась пустой. Её выпил Дубов. Судье Иди, судя по всему, было важно представить Дубова в качестве добросовестного свидетеля.
В пункте 96 судья изложил версию нашей с сыном встречи с Терлюком и подошедшим Литвиненко в пиццерии 21 мая 2003 года в районе Сохо, но почему-то упустил ряд существенных эпизодов, которые содержатся в моём опубликованном рассказе и которые явно невыгодны для Березовского.
Судья не принял во внимание, что инициатива продолжения контактов исходила отнюдь не от Терлюка, а от Литвиненко. Именно Литвиненко сделал так называемое вербовочное предложение, пытаясь заинтересовать собеседника. В последующих пунктах судья Иди (надо понимать, Гольдфарб) сумеет всё представить с точностью до наоборот.
В пункте 97 судья ссылается на мои показания в Генеральной прокуратуре 22 января 2010 года и почему-то упоминает событие, произошедшее 21 мая 2003 година нашей встрече.
Я имею в виду предложение от Литвиненко к Терлюку выбрать любой дом в Лондоне для проживания. В следующем пункте он ставит под сомнение показания Терлюка касательно последовавших ему от имени Березовского предложений, переданных через Литвиненко, хотя этому были свидетели — мы с сыном.
В пункте 98 судья заявил, что ему кажется неправдоподобной история о миллионах, предложенных Литвиненко Терлюку.
