— Это тогда… кранты.
— Хотите идею? — сказал Прохор-999, взявший «напрокат» тело Прохора-2. — Вы ведь захватили Наумански, так?
— Короче.
— Надо нырнуть к нему в башку и сделать так, чтобы он отозвал своих бешеных псов. Он ведь здесь? Во втором превалитете?
— Психосоматика здесь, в Москве, сам он… в своём кабинете в двадцать втором числомире.
Саблин полузакрыл глаза, прислушиваясь к мыслеголосам гостей.
— Пришли к консенсусу. Дмитрий Дмитриевич возвращается в Москву, там его ждёт родной брат. Из него он прыгнет в тело «родственника» Наумански — главного редактора АНП — и попытается реанимировать самого Наумански, чтобы тот отдал приказ своим эмиссарам свернуть операцию в Ергаках.
— А если Наумански не согласится? — спросил Волков.
Саблин прислушался к ответу ДД.
— Он знает, чем его уговорить.
— Сколько на это понадобится времени?
— Не больше часа.
— Что ж, может быть, мы и дождёмся отбоя.
Вертолёт сделал ещё один заход, заработала пушка, но не близко, в километре.
Саблин махнул рукой.
— Идёмте, перераспределимся.
Вернулись в пещеру.
— Талгат, принимай пассажира.
Араб оглянулся, слегка вздрогнул, глаза его расширились на мгновение.
— Пока, друзья.
Талгат вздрогнул ещё раз, погладил висок пальцами.
— Он ушёл.
«Я тоже пойду, — сказал Саблин-11 Данияру. — Варя там с ума сходит. Если у нас всё тихо, я вернусь быстро».
«Беги».
Данимир исчез.
Слабый рокот винтов вертолёта, доносившийся сверху, усилился, с гулом лопнул ледяной купол, накрывающий пещеру. В трещине начали собираться капли воды.
— Только не это! — Саблин бросился к узкому лазу, по которому они вылезали на перевал. — Николаевич, Салтаныч, Варя, несите Устю и меркабу к выходу. Прохориил — за мной!
Выбрались наверх.
Вертолёт делал круги совсем близко, то и дело пролетая над языком ледника, часть которого и служила крышей для пещеры.
— Что будем делать, Данияр Тимофеевич? — прокричал Валентин едва слышно.
Саблин раздумывал недолго.
— Сейчас я его посажу!
— Помочь? — проговорил Прохор в ухо Саблину.
— Ты умеешь изменять форму объектов?
— Я единственный, кто это делает в глубоких превалитетах, — по-детски похвастался Прохор.
Саблин усмехнулся.
— Цезарь, я с вас балдею! Давай по счёту три: ты меняешь кабину, не трогая лётчиков, я — винты.
— Лётчиков заденет всё равно.
— Постарайся не задеть. Раз, два, три!
Практически невидимые трассы формопреобразования геометрии объектов сошлись на хищной боевой машине.
Результат не заставил себя долго ждать.
