Данияр усилием воли вырастил себе ещё один меч, нанёс удар — и отпрыгнул назад, оставшись и на этот раз безоружным. Голубой меч разнёс его оружие в щепки!
Данимир, получивший передышку, метнул в противника острый клинок, но голубой меч мгновенно вырос на пути клинка и разбил его на стеклянные брызги, как хрустальную вазу. Числомагические способности гостя из двадцать второго превалитета превосходили возможности Саблиных, хотя они и жили в более насыщенных энергетически мирах.
Какое-то время поединщики балансировали в танце боя на грани поражения, пытаясь достать грозную фигуру в чешуе мечами, копьями и ножами, по мере боя делавшимися всё меньше и тоньше: энергия Саблиных истощалась, — и получая страшные свистящие удары противника, казавшегося непобедимым и неуязвимым.
Потом у Данияра мелькнула мысль использовать иные свои способности в дополнение к навыкам рукопашного боя, и он, нанося удар деревянной палкой (на создание меча не хватило сил), метнул в гиганта энергоинформационный пакет формотранса.
Меч Наумански превратился в длинную светящуюся трубку, похожую на люминесцентную лампу. Трубка задела потолок пещеры и треснула, истекая струёй дыма. Палка Данияра врезалась в плечо противника, заставив его откачнуться и отступить.
Наумански с недоумением глянул на свою руку, в глазах его метнулось чёрное пламя, из руки снова вырос меч, устремившийся к Данияру. Однако новый формопреобразующий выстрел и этот меч превратил в струю дыма.
Конечно, этот процесс нельзя было назвать формотрансом в его физическом воплощении, но объекты и фигуры психопространства формополевой импульс изменял примерно с тем же успехом, что и в реальном, плотном, материальном мире, к чему гость из двадцать второго числомира оказался абсолютно не готовым.
Он попытался наносить удары двумя мечами одновременно, однако Саблин-11 понял задумку «родича» и тоже принялся кромсать фигуру противника импульсами формопреобразования, начав с меча и продолжая трансформировать руку, голову и тело псевдочеловека.
Закончилось это тем, что совместными усилиями Саблины превратили гиганта-«гнома» в подобие черепахи, и Наумански, сообразив, что проигрывает, сдался.
«Мы… ещё… встретимся!» — пообещала псевдочерепаха, пятясь.
«Он убежит!» — крикнул Данияр.
«Черепаха» оскалилась, источая волны презрения и ненависти, но сбежать посланник Админа-22 не успел.
С потолка на него вдруг упала колючая крупно-ячеистая сеть и спеленала зверя в ком вздрагивающей чешуйчатой псевдоплоти.
