— Повезло, — усмехнулся Волков, — что у него такой папаша. Не могу представить, чтобы наш замминистра обороны отдал приказ грохнуть забугорные суда и самолёты ради спасения сына.
— Они живут по другим законам.
— Нам бы такие, глядишь, забыли бы и о терроризме, и об американских притязаниях на мировое господство. Но если Охотники добрались до их Сианезии и аж до верхушки ВМС и ВВС, то они доберутся и до России.
— Россия в сорок четвёртом превалитете называется Белросью. Кстати, Белоруссии там нет, она и Россия — по сути, одно государство.
— Какая разница."
"— Я предупрежу братца, — Саблин поцокал языком, — Шаблюку.
— Нормальная хохляцкая фамилия, — пожал плечами Волков. — Не Бандера же?
Саблин улыбнулся.
— Тронулись, парни.
Волков кивнул спутникам, они вышли.
— Я тоже пойду, — сказал Костя.
— И я, — сказал Пётр Фомич. — Почищу пару сочленений и дособеру программер.
— Что?
— Это я его так назвал, — смутился инженер. — Там с меркабой был компьютер и электронное устройство с антеннами, которое работало как возбудитель низкочастотных колебаний.
Я его разобрал и скоро соберу. Потом возьмусь за компьютер, там много чего записано.
— Работайте, Пётр Фомич.
Саблин и Валерия остались одни.
— Долго нам ещё мучиться? — слабо улыбнулась женщина.
Саблин обнял жену.
— Будем ждать… и надеяться. Сейчас нельзя делать резких движений. Главное было и остаётся — спасти наших загулявших путешественников, поэтому будем активно работать с Прохором-44.
— А потом?
— Потом суп с котом.
Валерия высвободилась, нахмурила брови, и Данияр добавил:
— ДД прав: если мы хотим жить, надо покончить с Владыками. Либо они нас, либо мы их, третьего не дано. Я бы очень хотел, чтобы ты осталась в стороне.
— Ещё чего! — рассердилась Валерия. — Женщины во всех войнах принимали участие и, знаешь ли, воевали не хуже мужчин!
— Это правда, — улыбнулся Данияр. — Чем будешь заниматься?
— Обед готовить, Сергей Николаевич продукты привёз. Покормлю спящих.
— Позовёшь.
Валерия занялась кухней.
Данияр заглянул в спальню, присмотрелся к бледному лицу Прохора, виновато сморщился.
— Потерпи, Кириллыч, вызволим мы вас.
Мягко прозвонил браслет айкома. В ухе щёлкнула клипса динамика: сработал скремблер, отсекающий любое прослушивающее устройство.
— Кто? — озадаченно спросил Саблин.
— Своих узнавать надо, — заговорил на английском гортанный голос.
— Талгат! — расплылся в улыбке Данияр.
— Он самый.
— Рад слышать.
