Волосы у него были чёрные, волнистые, с проседью, такими же чёрными, с проседью, были густые брови, из-под которых светились голубые глаза, не поблекшие от старости.
Прохора и Юстину «переносили» из машины в избу ночью: типа — «они сами вышли и сразу улеглись спать», поэтому старик ничего не знал об истинном положении вещей. Ему сказали только, что гости «больны немотой» и будут в основном лежать, на что Николай Кузьмич ответил:
— Да пусть отлёживаются. Могу травку какую-никакую дать для пользы организму, у меня много разного засушено.
В сенях хозяина действительно по стенам были развешаны пучки трав, в марле и без неё, и запах по всей избе стоял вкусный, цветочно-травяной.
— Травка — это хорошо, — согласился Данимир. — Нам бы что-нибудь укрепляющего и очищающего.
— Травяные сборы имеются, — огладил гладкий подбородок Николай Кузьмич, — очищающий на расторопше, для поддержания иммунитета и при слабости — на семи травах. Могу заварить, если надобно."
"— Очень даже надобно, — обрадовалась Варвара. — Покажете — где что, мы сами заварим.
— Не, это я сам, тут порядок заварки нужен. Сёдня я дома, а завтреча на пару деньков в лес пойду, на дальнюю делянку, там просеку через бор хотят пробивать, для ЛЭП. Придётся вам без меня управляться.
— Управимся, — улыбнулась Варвара.
— У меня в погребе засолы стоят в бочках, грибочки там, капустка, ягодки, так вы пользуйтесь.
— Спасибо, Николай Кузьмич, в долгу не останемся.
— Да рази в долге дело. А вот за хлебом или чего ещё в райцентр надо ехать, в Бийск, или в Ягодный, посёлок тут недалече, верстах в двенадцати.
— Разберёмся, отец.
Серафим и Андрей уехали в тот же день, к вечеру, убедившись, что переселенцы устроены.
Лесник же действительно ранним утром оседлал свой квадроцикл, который ему выдали в лесничестве, и увёз собаку — сибирскую лайку Альму, которая представляла собой весь живой уголок лесника. Поскольку работа не оставляла ему много свободного времени, он домашнюю живность — корову, поросят, кур — и не заводил. Хотя за садовым участком ухаживал ревностно, сажал картошку, лук и репу.
Таким образом, на второй день после бегства из Бийска, а так оно и было на самом деле, Саблины и их подопечные остались одни, не считая Паши, который рьяно принялся исполнять обязанности охранника. Он обошёл хутор, осмотрел все подъезды к нему и к дому лесника, стоявшему на самом краю селения, почти в лесу, и принялся укреплять ветхий забор усадьбы, отгораживающий дом от улицы и от соснового, с редкими берёзами, леса.
