Он резко остановился посреди трубы, которая оказалась кабиной местного лифта, ткнул пальцем в чёрное пятно на стене, и Прохор-гость почувствовал дурноту: показалось, он вместе с «родственником» провалился в пропасть. Но это была всего лишь реакция организма Прохора-хозяина на наступившую невесомость.
«Родственник» не встревожился от «падения», зато начал прислушиваться к тишине в своей голове. Затем раздался его тонкий, писклявый, сродни мышиному, мыслеголос:
«Кто здесь?»
Пришлось раскрывать инкогнито:
«Это я… Прохор… ваш числовой… брат».
«Значит, я не ошибся. Из какого изонамбера?»
«Изонамбера? А-а… из сорок… — Прохор «прикусил язык», интуитивно вылавливая в интересе «родственника» негативный привкус. И откуда, кстати, он знает о числомирах? — Из… э-э… сто сорок… шестого».
«Не бреши, твоя энергетика тянет на первые полсотни изонамберов. Впрочем, это уже неважно. Что ты тут ищешь?»
«Ничего… я просто… путешествую… вы так быстро ориентируетесь… у вас уже был кто-то из наших… «родственников»?
«Случалось».
«А в какой превали… изонамбер я попал?»
«В двадцать две тысячи двести двадцать второй».
«Ух ты! Я думал… будет меньше».
Стукнуло в ноги. Тело местного Прохора обрело массу.
Мигнули какие-то вычурные светящиеся символы, открылась дверь (точнее, исчезла часть стены кабины), Прохор-хозяин стремительно вышел в холл какого-то колоссального здания, внутренности которого представляли собой пересечение десятков, если не сотен, решетчатых конструкций и пилонов.
По изогнутым поверхностям пилонов сновали меняющие форму не то механизмы, не то существа.
Пол гигантского помещения представлял собой нечто вроде жидкого зеркала, и двигающиеся по нему существа оставляли на нём мерцающие разводы.
«Где мы?» — рискнул задать вопрос Прохор-гость, ещё не осознавая угрозы.
«Эффуриада», — коротко ответил Прохор-22222, продолжая свой полубег-полуполёт в глубь здания.
Прохору-путешественнику перестала нравиться ситуация. И дело было даже не в отсутствии удивления или интереса к «брату» у местного Прохора, а в какой-то неуловимой обыденности и досадной определённости происходящего. Появлению путешественника не обрадовались, но и не отнеслись враждебно, хотя и проявили странное целенаправленное равнодушие.
«Я, пожалуй, пойду…»
Прохор-хозяин не ответил, поправил на бегу нечто вроде короны на голове.
