Я так и не понял, что это за материал, напоминает керамит. Внешние грани были поцарапаны, я их заполировал.
— Мы привозили какие-то приборы…
— Они у меня в машине, — сказал Валентин. — Всякие железяки и провода.
— Надо принести их сюда, разложить и попробовать разобраться, для чего они были предназначены.
— Сделаем.
Данияр ещё раз обошёл объёмный энергоинформационный модуль числоперехода, вглядываясь в сплетение вложенных друг в друга многогранников, попробовал «подсоединиться» к меркабе, но ответа не получил.
Меркаба словно бы ждала чего-то, однако одиночной воли человека ей было недостаточно.
— Я так и не понял, зачем создавали такую сложную конструкцию, — виновато признался Пётр Фомич, большой, грузный, щекастый, седоватый.
— Это модуль перехода между числомирами. У него много функций. Он помогает человеку входить в состояние транса и проникать в суть формы, что даёт оператору возможность выходить за пределы трёхмерия в более высокоорганизованные пространства.
— Сложновато…
— Мы сами не слишком хорошо понимаем теорию формочислоперехода, хотя и гуляем по мирам.
Но если хотите, я свяжусь с ДД… это наш главный теоретик, и он вас просветит.
— Старый я, чтобы теории изучать.
— Ну, это ты брось, — осуждающе качнул головой Волков. — Шестьдесят лет — ещё не старость. Старость — когда уже не ждёшь от жизни ничего хорошего, а она от тебя ничего плохого. Ты же ещё способен на плохое?
Пётр Фомич улыбнулся.
— На это я ещё сгожусь. Спасибо, Серёжа, ты добрый человек.
— Я добрый, пока сплю зубами к стенке.
А насчёт теории — я и сам был бы не против прослушать курс лекций… про все эти числомиры и формотранс.
— Как только мы закончим спасать сорок четвёртого Прохора, я попрошу ДД объяснить вам суть истинного положения вещей, — пообещал Данияр. — Валентин, помогите Петру Фомичу с железяками.
До конца дня он занимался тем, что буквально каждый час уходил в сорок четвёртый превалитет, где решалась судьба Прохора Смирнеца, и возвращался обратно.
В начале восьмого его перехватил Волков, терпеливо дожидавшийся возвращения Саблина в компании с Валерией.
— Я займусь делами, — упорхнула из комнаты Валерия.
— Данияр Тимофеевич, — хмуро сказал Сергей Николаевич, проводив её глазами, — похоже, отсидеться нам не удалось.
Ёкнуло сердце.
— Этого нам только не хватало. Мне бы пару дней… Появились подозрительные личности?
— Именно что. Во-первых, Ёсипыч заметил четырёх парней, приплывших по озеру на лодке и разбивших лагерь с нашей стороны.
