На него действовали даже слова, произносимые жителями Земли-4679307774, заставляя реальность трансформироваться в эфемерные структуры, готовые растаять, испариться, исчезнуть.
ДД рассказывал, что ему удавалось погружаться в ещё более эфемерные превалитеты, в мир двенадцати девяток, в мир сотни нулей после единицы, и все эти числомиры не распадались и не исчезали, насыщенные таинственной кипучей жизнью.
Но то были миры реальные, несмотря на всю свою многомерность, изменчивость и мнимость.
В Нуль-мире (она же Нуль-Форма) никаких материальных конфигураций быть не должно. Нуль, Навь растворяет в себе всё — материю ли, энергию ли, информацию ли, и сама представляет собой всё… и ничего! «Ладья душ» формонавтов мыслила, чувствовала и не распадалась только благодаря мощнейшей подпитке Оси Прави, окутавшей их при посыле в Нуль плотным энергоинформационным облаком, игравшим роль корпуса космического корабля.
Прохор-11 не зря изучал когда-то физику и математику невозможных состояний, не представляя, где и как могут реализоваться подобные «невозможности», теперь же, окунувшись в среду, которую невозможно было описать, которую можно было только чувствовать тончайшими гармониками восприятия, он осознал, что такое ничто в нигде.
И тем не менее ДД не обманул: даже в Нуль-мире спонтанно возникали конфигурации структур, «квазиустойчивые резонансы», как он говорил, отвечающие понятию «реальные образования».
Пусть и невозможные ни в каких иных условиях.
«Приземляемся!» — крикнул Прохор, увлекая за собой «души» спутников.
Спикировали на мерцающий перламутровый песок, не веря собственным ощущениям, цепляясь друг за друга и вертя головами.
Тела остались в невообразимых пространствах за пределами жизни, но воображение рисовало их такими, какими они отложились в памяти каждого. Для Прохора-11 спутницы казались одетыми в пляжные бикини, Прохор-2 — в строгом белом костюме и чёрной рубашке.
Каким он сам казался остальным, спрашивать было недосуг.
Ноги всей четвёрки ударили в бархан песка.
И тотчас же ландшафт вокруг резко изменился!
Океан и белый песчаный берег исчезли, превращаясь в бесконечное «дно высохшего моря», покрытое неровными каменными пластинами красного цвета, наползающими друг на друга, как черепица на крыше дома.
