— Куда именно вы собрались?
— На Мбали.
— Понятно… желаю хорошо отдохнуть.
— Пава, с тобой хотят поговорить… мои гости.
— Я их знаю? Кто?
— Они не отсюда… издалека… они сами объяснят. Я могу к тебе подъехать?
— Конечно, подъезжай, только давай не домой, а к поликлинике на Барышева. Пока ты будешь ехать, я как раз успею поговорить с доктором.
— Хорошо, через полчаса буду.
Даныбай ткнул пальцем в стол.
— Дорошенко, машину.
— Слушаюсь, господин капитан, — ответили ему.
Третий звонок Саблин-44 сделал Прохору:
— Приеду к четырём, соберись и жди.
— Я уже собрался.
— Хорошо.
Данияр и Валерия терпеливо ждали встречи с неведомой Павой, женой Прохора-44, не вмешиваясь в переговоры и действия Даныбая, проявившего себя жёстким и в то же время терпеливым человеком. В нём уживались не только «фамильные» черты всех Саблиных, но и воспитанные социумом сорок четвёртого числомира, имевшие свою специфику, — с толикой цинизма и презрения к государственной власти.
По Москве ехали на том же внедорожнике, на каком Даныбай вёз «гостей» к Прохору в первый раз.
Только теперь за рулём сидел молоденький парнишка в чёрном комбинезончике.
Саблин с интересом разглядывал пролетающие мимо здания Москвы-44, в основном тяжеловесные, основательные, прямоугольных форм, невысокие — до десяти этажей. Современных башен с зеркальными стенами, усеявших Москву-вторую, видно не было, как и зданий иных геометрических форм и композиций. Было видно, что геометрию этого мира определяют свойства двух четвёрок, умножающие «материальность» и взаимодействие друг с другом.
Пересекли Москву-реку по трём мостам, свернули с набережной на бульвар, носивший имя какого-то военного — судя по его конной статуе в начале бульвара. Машина остановилась напротив двухэтажного здания, стены которого украшала каменная мозаика красных крестов и полумесяцев. На фасаде здания красовалась вывеска: «Поликлиника nature».
Из-за ограды, почти скрываемой зарослями кустарника, доносились голоса и тихий булькающий шум, словно там насос откачивал воду.
В калитку, ведущую на территорию поликлиники, входили и выходили женщины и дети, старики и люди помоложе. Вышла молодая женщина в белом пальто, невысокая, тоненькая, симпатичная, и у Саблина «перехватило дыхание»: женщина была очень похожа на жену Прохора-второго — Устинью.
Заметила это и Валерия, «шевельнувшись» в сознании Даныбая.
К счастью, он не обратил на это внимание. Вышел из машины, обнял незнакомку.
— Пава.
