После чего началась эпоха чёрного терроризма. А у вас какая общественная формация?»
«Вообще-то я не сильно в этом разбираюсь, сейчас живём как живётся, у нас, в Белроси, по-моему, работает система частно-государственного предпринимательства. Все всё продают и покупают».
«У нас тоже все всё продают… даже государственные секреты».
«Не терроризируй «братика», — сказал Данимир, — потом поговорим на эту тему».
Внедорожник свернул с хорошего шестиполосного шоссе на синюю ленту боковой дороги и через несколько минут подъехал к посёлку из десяти-двенадцати коттеджей, окружённых сосновым лесом.
Коттеджи практически не отличались от тех, какие окружали Москву в числомире Данияра, разве что выглядели повычурней и покрикливей, копируя неведомые замки и храмы. И ещё одна особенность отличала их от вилл Подмосковья-2 — прозрачные заборы, не то стеклянные, не то пластиковые.
Машина остановилась возле одного из строений, выкрашенного в лимонно-жёлтый цвет. У строения было два этажа и три зубчатые башенки на крыше.
«Съёмная усадьба?» — спросил Данимир.
«Почему съёмная? — ответил Даныбай. — Собственная. Прошич хорошо зарабатывает, купил участок, построил хорезм».
«Что построил?»
«Ну, этот дом».
«У нас загородные постройки называют виллами или коттеджами».
«У нас хорезмы».
«А эта роскошь кому принадлежит?» — заметил Данияр аляповато раскрашенное трёхэтажное здание.
«Прелюбики живут».
«Кто?!»
«Однополые… трое… у вас разве нет?»
«Есть, но мы называем их голубыми».
«Педерестами мы их называем! — грубо добавил Данимир.
— Ты сказал, их трое?»
«Ну, да, иногда живут целыми прайдами, да ещё детей таких же выращивают от суррогатных рожалок».
«Судя по тону, ты их не любишь».
«Зато их в верхах любят, в Думадельне у них целое прелюбное лобби, человек сто, плюс половина министров».
«Да-а-а! — протянул Данияр. — Весело живёте».
Даныбай остановился перед створкой дымчато-прозрачных ворот, посигналил фарами. Створка отошла в сторону, внедорожник заехал на территорию хорезма.
Водитель вышел, с крыльца к нему сбежал молодой человек приятной наружности, с модно небритыми щеками, излишне полный, но симпатичный, и Саблины принялись разглядывать Прохора-44, отмечая его схожесть и отличия от Прохоров — второго и одиннадцатого.
Данияру он показался ниже ростом и шире, хотя и не в плечах, вообще — в теле, Данимир заметил ранние залысины, пузечко, оттопыренные уши, но это, несомненно, был «родственник» всех Прохоров Смирновых.
