— Как ты его хочешь отформатировать? — не поняла Валерия.
— Прохор в Вологде с помощью меркабы превратил мэра в кучу тараканов. Потом он и ДД в образе Фуркада вернули мэру прежний облик. — Саблин улыбнулся, вспоминая этот случай. — Было круто! Вот и я хочу проверить, есть ли у муравьёв формоспектр.
— А вдруг они…
— Что?
— Бросятся на нас! Или умрут.
— Мы же не сжечь их собираемся. Конечно, каждый живой объект должен иметь форму, при которой он не сможет сохранять жизнеспособность, но я не хочу никого убивать.
Давай попробуем, на пару шагов вперёд и назад. Рискнёшь?
— Нет! — почему-то испугалась Лера. — Я боюсь! Лучше ты.
— Трусиха, — рассмеялся Данияр. — Смотри и учись.
Эргион, согретый ладонью, «шевельнулся».
Муравейник накрыла вуаль струящегося воздуха. Не очень правильный конус его заколебался и стал идеальным тетраэдром с точки зрения геометрии, но не гладким, а колюче-пушистым. Все сосновые иголки, щепочки, прутики, песчинки и былинки, из чего был сделан муравейник, изменили форму, стали правильными цилиндриками, кубиками и многогранниками, словно детальки какого-то миниатюрного конструктора, а наиболее тонкие палочки усеяли тетраэдр с внешней стороны направленными вовне колючками.
Изменились и сами муравьи, но не фатально, остались насекомыми с длинными и тонкими гофрированными телами.
Жизнь внутри муравейника и вокруг него замерла. «Отформатированные» насекомые застыли, переживая, наверно, самый настоящий стресс, и лишь муравьи, не попавшие под формоимпульс, продолжали суетиться на периферии своих владений.
— Червяки? — удивилась Валерия. — Они превратились в червяков?"
"— Это не совсем черви, видишь, какие у них головы? Интересно, что будет дальше?
Второй формопреобразующий «выстрел» превратил колючий тетраэдр в куб, а муравьёв — в единую коричневую сеть, пронизывающую куб и оплетавшую все его грани. Со стороны эта сеточка напоминала разросшуюся ветвь лишайника, а также сеть кровеносных сосудов на теле человека.
Да и цвет имела ярко-алый.
— Ужас! — передёрнула плечами женщина. — Прекрати издеваться над мирными тружениками!
— Я не издеваюсь, я экспериментирую. Надо же знать, чем закончится трансформация насекомых. Ещё шажочек…
Муравейник превратился в многогранник… и тут же осел, рассыпался кучей праха.
Но «муравьиный лишайник» постигла иная участь. Он остался сетчато-объёмной конструкцией, корявым подобием многогранника, объединившего муравьёв как тело клетки.
