— Я даже подозреваю, что они пошли через Нуль.
Саблин вздёрнул брови.
— Куда?!
— Куда — ясно, домой, конечно, но не прямым путём — во второй превалитет, а через Бездны.
— Но ведь Бездны… насколько я понимаю… числа идут последовательно, одно за другим, от единицы до бесконечности… Так? Числовселенная развивалась так же… прямо…
— Кто знает? — пожал плечами Валентин Дмитриевич. — Не всё так просто. Во-первых, Числовселенная чем-то похожа на русскую матрёшку: внутри — самая маленькая, так сказать, матричная куколка, на которую надевается кукла побольше, и так далее, до бесконечности.
Вполне вероятно, что наши предки знали истинное устройство Вселенной. Во-вторых, то, что мы называем бесконечностью, мало чем отличается от беспредельного хаоса. А хаос — в понимании отсутствия каких-либо качеств — по сути, есть Нуль-форма, опять же — русская Навь. Потенция проявленности. Поэтому я начинаю подозревать, что Нуль-мир и Бездны где-то перетекают друг в друга. Помните легенду о Великом Змее Уроборосе, кусающем себя за хвост?
— Читал… давно.
— Не есть ли эта легенда отражение реальной Числовселенной?
Саблин молчал. Вопросы Валентина Дмитриевича, а точнее — ДД, сидящего в его сознании, были настолько необычными, что ответить на них не мог и Прохор."
"Гость снова пожевал губами, разглядывая хозяина блестящими карими глазами, в которых изредка вспыхивали золотые искры, кивнул сам себе.
— Простите старика за теоретические отступления. Как говорится: многия мудрости — многия печали… м-да.
Вернёмся к реалиям нашей жизни.
— Подождите, я тут подумал… — Саблин потёр лоб ладонью. — Если говорить о Нуль-мире…
— О Нуль-форме, друг мой, Нуль-мир — фикция, это не какое-то там пространство-время, это нечто, не имеющее никаких свойств и протяжённостей и в то же время обладающее бесконечным количеством разных свойств. Если говорить образно — это мир смерти, какое бы понятие кто в него ни вкладывал.
— Как же тогда наши ребята… пройдут через него?
— Это вопрос, — мотнул гость гривой волос.
— Переход через Нуль, через Навь, через Бездны доступен, наверно, только мёртвому. Живое и организованное он в себе растворяет. Вашим друзьям придётся перейти через себя, через жизнь и даже через смерть, чтобы Числовселенная открылась им с другой стороны.
— Это… невозможно…
— Не знаю, — развёл руками Валентин Дмитриевич, — но надеюсь, что возможно.
— Чего вы хотите?
По губам гостя промелькнула усмешка.
— Да ничего особенного.
