— Представляешь, старая «пятёрка» «Жигулей» подрезала «Фольксваген Джетту», за рулём девушка сидела. Из «Жигулей» выскочили четверо «джигитов», начали оскорблять, бить ногами по дверцам. А тут байкер проезжал, остановился, попытался урезонить бандитов. Те в ответ кинулись на него вчетвером, начали бить, у одного нож был, он ему куртку порезал и шины проткнул.
Саблин потемнел. Инциденты с северокавказскими «джигитами» начали происходить всё чаще, приезжие в открытую, нагло, демонстрировали свой лихой стайный образ жизни, и управы на них не находили ни свои же старейшины, ни полиция, ни депутаты, ни правительство.
А может быть, и не хотели находить.
— Ты их хорошо разглядела?
— Наша машина почти за «Фольксвагеном» ехала, так что мы все видели, а водитель видеорегистратор включил. Думали, полицаи приедут, да разве их дождёшься? Девчонка из «Фольксвагена» выскочила байкеру на помощь, так ей тоже досталось, бандиты и на нее кинулись, кричали: уезжай отсюда, а то найдём и уроем!
— И никто не вмешался?
— Никто, я тоже не решилась.
— Правильно сделала, это мужики-водители должны были заступиться. Номер машины запомнила?
— Синяя, ржавая, номер 157, а буквы из головы выскочили. Можно в записи будет посмотреть.
— Ладно, я с твоего позволения предприму кое-какие шаги. Не переживай, воздастся и подонкам по делам их.
— Только ты не вмешивайся, — с тревогой проговорила Варвара. — А то знаю я тебя, начнёшь справедливость восстанавливать. Для этого органы соответствующие есть. Мы уже сообщили в полицию.
— Договорились, — улыбнулся Саблин, решив найти владельцев «Жигулей» и разобраться, если полиция не станет их искать. Но жене говорить об этом не стал.
Поужинав, они занялись «спящими».
Саблин, фигурально выражаясь, «надел на себя» тело Прохора, размялся, сходил в туалет, постоял под душем и поужинал, не ощущая аппетита. Сам он только что поел, и ощущение сытости передалось через психосоматику телу Прохора, которое в результате питалось как бы нехотя.
Затем наступила очередь Вари.
Наблюдать за ней было интересно, поскольку она волновалась перед «переодеванием» и сильно смущалась под взглядами мужа, контролирующего процесс вселения-выселения. Иногда она даже сердилась:
— Не смотри на неё! Я знаю, что Юстина красивее, а ты пялишься на неё… как бабник!
Саблин смеялся.
— Во-первых, я не пялюсь как бабник, а подстраховываю твои действия. Во-вторых, ты самая красивая женщина на свете, и я счастлив, что ты моя жена.
