— Мы ведь живём во втором, да?
— Законы всех числомиров диктуются цифрами и числами, — сказал Талгат. — У каждого числа они разные. Законы Первомира должна диктовать Монада — Единица, заключающая в себе все законы и программу развития Вселенной.
— Не отвлекайся, философ, — вмешался Фуркад. — Об этом можно будет поговорить в другой обстановке. Прежде чем я уйду, хотел бы ещё раз вас предупредить: пора кончать сражаться с последствиями замысла Владык, надо ликвидировать причину — саму систему Владык. Сейчас мы их остановили… я надеюсь… но они вернутся и заставят вас драться снова и снова.
Их стимул — абсолютная власть, самый сильный из существующих наркотиков во Вселенной. Жизнь индивидуума и даже жизнь вообще их не волнуют, их влечёт только власть.
— Жизнь даётся каждому один раз, — пожал плечами Данияр, — за неё стоит драться.
— Даётся она в основном случайно, — пробормотал Волков.
— Ты стал циником, друг мой, — пожурил его араб.
— Всё, конец философским измышлениям, — объявил Фуркад. — Попробуй сходить в Правь, пока я здесь.
— Я с ним! — в третий раз заявила Устя-Юстина, выступая вперёд.
Прохор проглотил ком в горле, положил ей руку на плечо.
— Если не прорвусь один — вернусь, и мы пойдём вместе.
— Обещаешь?
— Да!
Устя обняла его на мгновение и отстранилась, замыкая лицо маской бесстрастия; майорша из одиннадцатого числомира не любила показывать на людях свои чувства.
— Иди.
Прохор на деревянных ногах прошагал до меркабы, сел в кресло с заколотившимся сердцем, постарался выглядеть уверенным.
— Ну, я пошёл?
Ответом был лес вскинутых вверх сжатых кулаков.
Я с тобой!
Первая попытка проскользнуть в мир Монады, используя пробитый меркабой энергоинформационный канал, не удалась.
«Душу» Прохора шмякнуло обо что-то огненно-ледяное, сплющило, вывернуло наизнанку, и он снова очнулся в теле второго Прохора, задыхаясь от нехватки воздуха в лёгких.
В комнате стояла тишина. Все были здесь, кроме Алексея, и смотрели на него с напряжёнными лицами.
— Что? — поднял брови Фуркад.
Устя бросилась к сидящему, когда он открыл глаза, но бородач её остановил.
— Не трогайте его, он в резонансе.
— Стена… — хрипло проговорил Прохор, усилием воли усмиряя разбушевавшееся сердце.
— Этого следовало ожидать, — хмыкнул Фуркад. — Не было бы стены, ваш «братец» уже вернулся бы. Хотя непонятно, почему ты не проходишь, если канал держится.
— Эффективное сечение маловато…
— Речь не идёт об эффективном сечении ядерного распада.
