"
"— У нас есть меркаба и мой эргион, попробуем вместе, пока не передавили всех этих клопов-тараканов?
Прохор нерешительно понаблюдал за насекомыми.
— Не жуй солому, — тихо и быстро восстановила его решительность Устя (Юстина) словами Данимира Саблина.
— Хорошо, — согласился он.
— Всем покинуть помещение, мы вас позовём.
Волков, оба Саблиных, Валерия и Устя вышли, закрыв дверь за собой.
— Качаем спектр вверх, не спеша, пошагово, «обнимая» всё пространство комнаты. Мы тут подавили пару десятков тараканов, но может быть, это не фатально отразится на самочувствии уважаемого мэра.
Готов?
Прохор кивнул.
— Сесть в кресло?
— Это не обязательно, но садись, если хочешь. Начали! — Фуркад застыл, вглядываясь в глубины меркабы.
Пришло ощущение растущей под ногами ямы.
Прохор сосредоточился на восприятии целостной информационно-энергетической картины комнаты, попытался мысленно согнать расползшихся по углам «таракано-термитов».
К его удивлению, это возымело действие. «Тараканы» посыпались изо всех щелей, начали собираться в кучу.
— Ждём, пока они не образуют пирамиду! — быстро, гортанным голосом предупредил Фуркад.
Прохор крепче обнял всё помещение сферой психофизического восприятия, почувствовал прилив сил. Понадобись — он вполне смог бы взлететь без всяких приспособлений, хотя скорее всего это ощущение было ошибочным.
«Таракано-термиты» полезли друг на друга, создавая подобие шевелящейся живой пирамиды с тупой вершиной.
Прохор дождался возвращения в кучу самых медленных и бестолковых, «выстрелил» в неё воображаемой пулей формопреобразования, вызывая в памяти образ медведеподобного существа, предшествующего «таракано-термитнику».
Прянуло холодным сквознячком.
Одно мгновение казалось, что конический «термитник» снова развалится на составляющие, но расчёт «формо-магов» не подвёл: «термитник» превратился в жуткого «драконо-медведя».
— Гоним до конца! — выдохнул Фуркад. — До момента истины!
«Момент истины» наступил после превращения рептилоида в человека, разумеется, абсолютно голого: одежда мэра давно развалилась на нитевые пряди и лоскуты.
Оба, не расслабляясь, какое-то время молча рассматривали ворочающегося на полу мужчину с заплывшей фигурой и клочкасто-волосатой грудью.
Прохор невольно искал отличие «восстановленного» мэра от того, с каким он контактировал час назад, и клочковатость волос отнёс к недостатку биологического материала для воссоздания тела мэра — из-за раздавленных ногами «тараканов».
