«Рептилоид», которым стал владелец особняка и он же мэр Вологды (об этом Прохор узнал чуть позже), превратился сначала в серо-шерстистую помесь орангутана и дракона, потом в монстра, напоминающего Джа-Джа Бингса из пятого эпизода «Звёздных войн», а затем в человекообразную кучу насекомых, не то термитов, не то тараканов, недолго сохранявших форму человека.
«Ты?! Меня?! Нейтрализо…» — мыслеслова, воспринятые Прохором, перешли в бульканье и хрипы, и куча непонятных насекомых, напомнившая Прохору Глыбу — Передающего Приказы в Пункте Пограничного Контроля Владык, стала оседать, насекомые ручьями побежали по полу помещения в разные стороны, потеряв возможность мыслить коллективно.
— Не стой! — бросил смуглолицый бородач. — У нас мало времени.
Прохор очнулся, отрываясь от созерцания расползающейся кучи.
— Кто… вы?!
— Своих надо узнавать, в настоящий момент я Дмитрий Дмитриевич. А это, — «моджахед» небрежно обвёл пальцем лицо, — принадлежит Фуркаду, дагестанцу, давно служащему мэру Вологды, которого ты, — бородач перевёл взгляд на ручьи насекомых, — преобразовал в коллективный организм-кластер без возможности восстановления.
— Я… не хотел…
— Ошибки в таких делах неизбежны. — Бородач-ДД шагнул к зашевелившемуся блондину, ударил его рукоятью пистолета по темени. — Надо было гнать его в другую сторону. Спектр форм человека не так уж и велик, я насчитал что-то около двадцати вариантов, через три транзакции к моменту образования человеческого ДНК он превратился бы в юкку, а потом в пресмыкающееся, и мы смогли бы его легко восстановить.
— В кого, вы сказали? В… юкку?
— Это общий предок людей и крыс. Ладно, уже поздно жалеть о случившемся, давай вернём тебе человеческий облик и начнём операцию по освобождению женщин, пока остальные зомбари не спохватились.
Прохор посмотрел на свои зеленовато-серые чешуйчатые руки-лапы.
— Он меня…
— Успел перевести только в одну форм-ундуляцию, до стадии рептилоидной формы жизни, которая превалирует в Галактике. Людей в ней, я имею в виду Млечный Путь, практически нет.
Садись.
Прохор с трудом повернул голову — шея не позволяла это сделать свободно — к многограннику меркабы. Доковылял до неё на странно гнущихся — в обе стороны — ногах, рухнул в кресло.
— Ты и сам мог бы вернуть свой прежний облик, — наклонился к нему Фуркад, — но это отнимет время, я верну тебя быстрей. Расслабься.
Прохор послушно расслабился, мимолётно подумав, что ему-то в своём мире опасаться нечего, он далеко отсюда, а здесь занимает чужое тело.
