Он встал, стукнул в дверь кулаком несколько раз.
— Откройте, мне надо в туалет!
— Потерпишь, — донеслось из-за двери.
— Я тут схожу!
— Яйца оторву! — пригрозили ему.
— Как знаете, я предупредил.
Заскрипел в замке ключ, дверь открылась, пропуская знакомого бородача.
— Тебе приказали сидеть тихо! — Слово «тебе» он произнёс через букву «э». — Жить расхотелось?
— Если вы сейчас же не отведёте меня в туалет, я за себя не отвечаю!
— Ты у меня кровью зассышь! — Бородач ударил Прохора ногой, метя в пах, но математик уже собрался, будучи в последней стадии злости и возмущения, и ответил охраннику комбинацией блок-локоть-грудь-ухо, которой научил его Саблин.
Удары прошли! Бородатый Фуркад не ожидал от пленника сопротивления, считая его «интеллигентиком», и от последнего удара — в ухо — врезался головой в стояк с комбинезонами. Ошалело помотал головой, выругался, зверея, выхватил нож.
— Я т-тэбя зарэжу, как барана!
— Отставить! — раздался мрачный голос, и в помещении возник давешний блондин.
— Выйди!
— Он меня ударил!
— Выйди, я сказал!
Бородач оскалился, сунул нож в чехол на ремне, бросил на Прохора многообещающий взгляд и вышел.
Прохор с облегчением разжал кулаки. Удача с ответной контратакой его не обрадовала, драться он не любил, а рукопашным боем, как его «брат» Прохор-одиннадцатый, занимался от силы два месяца, успев освоить только несколько приёмов. Мастером воинских искусств он себя всё равно не чувствовал.
— Идёмте, — прежним угрюмым тоном сказал блондин, выходя первым.
Его вывели наверх, подвели к двери, на которой красовался гипсовый писающий мальчик.
Прохор оглядел роскошный туалет с позолоченным (а то и золотым) унитазом, справил нужду, почувствовал подъём сил. Теперь можно было подумать о том, что его ждёт.
В коридоре его ждали двое прежних конвоиров. Фуркад держал в руке катушку липкой ленты.
— Стой спокойно.
Прохор понял, что ему собираются снова завязать глаза, отстранился.
— Не надо, я никуда не сбегу.
— Не выдрючивайся! — злобно прошипел Фуркад, дотронувшись до распухшего уха.
Блондин оценивающе смерил взглядом Прохора, глянул на кипящего от злобы напарника."
"— Свяжи ему руки.
— Сначала глаза залепим.
— Не стоит, он понимает, чем рискует.
Прохору связали руки за спиной, повели на первый этаж, вывели через хозяйственный проход во двор усадьбы.
Двор представлял собой квадратный, очищенный от снега асфальтовый пятачок, окружённый беседками и скульптурами в стиле модерн.
