— Начальство у меня строгое, нужно будет объясняться.
— А-а… напишу диагноз, если хотите.
Врач достал бланк, сделал запись, подал Прохору.
— Этого хватит?
— Спасибо, я надеюсь.
Из туалетной комнаты вывалился бледный Почиковский, вытирая рот салфеткой.
— Какая гадость эта ваша заливная рыба! Как дела, коллега?
— Сердце, — уныло развёл руками Прохор. — Придётся полежать.
Взгляд специалиста из Центра ему не понравился.
Буквально минуту назад этот человек казался совершенно больным, неспособным работать и думать о чём-либо кроме боли в животе, но вышел слишком энергично, глаза его заблестели, и означало это одно: в него вселили Охотника!
Прохора обложили! А помочь ему мог только он сам, потому что друг Дан Саблин, спец по выживанию и тренер Прохора, находился в данный момент в Суздале.
«Бежать! — мелькнула торопливая мысль. — Как можно дальше отсюда! Пока есть возможность списать всё на сердечный приступ».
В номере он побросал в сумку бритву, принадлежности для чистки зубов, уложил рубашки и треники, хотел закрыть сумку и вовремя остановился, обострившимся слухом уловив приближающиеся к номеру шаги.
Раскрыл сумку, прислушиваясь.
В дверь постучали.
Он вывалил из сумки вещи, взялся за живот, открыл дверь.
На него смотрел Почиковский, кривя губы.
— Как вы?
— Плохо, — прохрипел Прохор, — разложу вещи и лягу. Скорее всего, придётся ложиться в больницу.
Почиковский бросил взгляд на кровать в номере, по которой были разбросаны вещи Смирнова, кивнул.
— Буду у себя, стучите в стену, если станет хуже.
Дверь закрылась.
Прохор прислушался к звукам в коридоре, быстро собрал сумку, бесшумно открыл дверь и, не закрывая, чтобы не щёлкнул замок, проследовал по ковровой дорожке к лестничному пролёту. Почиковский убедился, что он серьёзно болен, и какое-то время будет уверен, что сосед находится в гостинице. Этим надо было воспользоваться.
— Мне бы на вокзал, — робко сказал Прохор администратору, протягивая ключ от номера.
Вот тут он и узнал, что выехать с территории Мирного, центра Плесецкого космодрома, очень непросто, несмотря на то что город перестал подчиняться военным.
Лишь после того как он показал выписку врача и сослался на больное сердце, ему удалось уговорить гостиничное начальство дать машину, чтобы доехать до железнодорожного вокзала."
"Оттуда он позвонил Чудинову:
— Марк Сергеевич, у меня сердце прихватило, врач сделал укол и велел немедленно ложиться в больницу на обследование.
