— Они людей трансформировали?
— Нет, людей нельзя, это уже уголовщина, чёрная магия, хотя ни о какой магии речь не идёт. Представь, что тебя превратили в крокодила.
Саблин представил.
— Ну и ничего особенного. Помнишь у Чуковского? «Жил да был крокодил. Он по улицам ходил, папиросы курил. По-турецки говорил…» Может, поэт тоже был формонавтом и занимался формотрансом?
— Не помню такого поэта.
— Он жил в двадцатом веке. Хорошим поэтом был, кстати.
— Не читал. Послушай, а почему минералка стала мутной?
— Выпали в осадок какие-нибудь соли.
— Какая же тогда это минералка?
— Что нам втюхивают, то и пьём.
Прохор взялся за эргион, и полутораметровый гранёный сосуд превратился обратно в пластиковую бутылку. Однако жидкость внутри так и осталась мутной.
— Никому нельзя верить, — покачал головой Прохор. — Написано: «Живая ключевая вода». А налили, наверно, из водопровода."
"— Не суди того, чего не знаешь, — возразил Саблин. — Может, так и должно быть, химический состав вещества трудно восстановить, если он изменился.
Спроси у «братца», он больше поднаторел на этих опытах.
— Спрошу.
— Будешь сегодня выходить из дома?
Прохор провёл ладонью по лицу, с надеждой посмотрел на друга.
— У нас никаких шансов?
Саблин сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь.
— Что ты имеешь в виду?
— Устя… без сознания до сих пор… кумекаешь? Они её специально затемнили… Долго ещё ждать, когда нам позвонят? И позвонят ли?
— Позвонят! Не дёргайся! — убеждённо отрезал Саблин. — Лучше подумай, что будешь делать, когда они позвонят.
Это наверняка будет новая угроза: не согласишься — убьём женщин! Поэтому надо будет тянуть время. Я поднял на ноги всех, кого мог.
— Она где-то недалеко…
— Не понял.
Прохор поднял на приятеля покрасневшие глаза.
— Я чую… их держат где-то недалеко, может, даже в самой Вологде.
— Тем более мы их найдём! Крепись. — Саблин стукнул кулаком в плечо Прохора и поспешил к двери. У него тоже на душе скребли кошки, так как он понимал, что Валерия Охотникам не нужна, и они вполне могли избавиться от неё.
Однако пессимизмом он не страдал и привык идти вперёд до конца.
День закончился в езде по городу с остановками у здания полиции и переговорами с теми, кто пытался помочь друзьям найти пропавших женщин. Уже поздно вечером Саблину неожиданно позвонил мужчина, услышать которого он не ожидал:
— Данияр Тимурович?
— Совершенно верно, — вежливо отозвался Саблин, пытаясь вспомнить, кому он давал свой номер.
